Если причиной отзыва Мусы на самом деле была зависть халифа Валида, то, похоже, выбранная им политика, призванная успокоить подозрения его господина, была ошибочной. Его путь из Сеуты через Африку и Египет в Палестину был сплошным грандиозным триумфальным шествием. Если верить сообщениям, Мусу сопровождали четыреста готских аристократов в золотых коронах, а в обозе следовали примерно восемнадцать тысяч рабов и огромные богатства, захваченные в древних городах Андалуса.

Когда Муса со своей великолепной свитой достиг Тивериады, он впервые услышал о том, что халиф Валид серьезно болен. Одновременно он получил послание от брата халифа, Сулеймана ибн Абд ал-Малика, повелевшего ему ждать дальнейших указаний в Тивериаде. Абд ал-Малик, как мы помним, перед смертью приказал народу присягнуть Сулейману как наследнику Валида на случай, если его старший брат умрет первым.

Отношения между братьями Валидом и Сулейманом не отличались особой сердечностью. Теперь же, предвидя преждевременную смерть халифа, Сулейман хотел, чтобы испанский триумф состоялся уже после его восшествия на престол. Мусе предстояло принять щекотливое решение. Если он отложит прибытие в Дамаск по просьбе Сулеймана, а Валид поправится, то ясно, что последний возмутится. Он решил проигнорировать послание Сулеймана и продолжил путь. Халиф Валид чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы его принять, но вскоре после этого его болезнь обострилась, и он умер. Не успел Сулейман принять халифат в свои руки, как Муса вместо того, чтобы стать героем и победителем, оказался преступником. Его секли, оскорбляли и осудили на выплату штрафа в размере двухсот тысяч золотых монет — предполагали, что именно таков был объем богатств, которые скопились в его руках. Его отпустили на свободу лишь в пожилом возрасте, и Муса окончил свои дни в нищете и забвении в оазисе Вади ал-Кура в сотне миль к северу от Медины.

Тарику ибн Зийяду, чей молниеносный набег на Толедо сделал завоевание Испании таким легким, повезло больше, чем его хозяину. Он не понес наказания за свою службу. Как зависимый бербер, он, вероятно, не считался опасным для верховной власти халифа и поэтому был отпущен на свободу, получив позволение вернуться к своим первоначальным обязанностям домашнего слуги.

Устранение Мусы и Тарика не полностью успокоило опасения халифа, потому что, прежде чем покинуть Испанию, Муса поручил обязанности наместника своему второму сыну Абд ал-Азизу. Получив весть о приеме, оказанном его отцу, он вполне мог отказаться от своей присяги на верность Дамаску. Поэтому халиф поспешно направил из Сирии в Андалус группу убийц, которые вполне справились со своим поручением, убив Абд ал-Азиза в Кордове. Его отрубленную голову, доставленную в Дамаск, халиф с особенно утонченной жестокостью и ненавистью отправил престарелому Мусе в его пустынное пристанище.

* * *

Завоевание Андалуса арабами не было непоправимой катастрофой для многих его жителей, большинство которых во времена готов были сервами или рабами. Арабские аристократы в целом не были глубоко религиозными, но отличались терпимостью и широтой взглядов. Никаких попыток обращения христиан в ислам не предпринималось, так как этот процесс, как мы уже разъясняли, приводил к сокращению прибыли государства.

В некоторых областях прежним землевладельцам было позволено по-прежнему распоряжаться своей землей, как это произошло в случае Тадмира. Земля, конфискованная арабами, имущество собственников, которые бежали или были убиты, как и владения Церкви, были поделены между правоверными. На этом этапе, как мы уже видели, арабы пренебрегали сельским хозяйством и презирали земледельцев. В результате на земле были оставлены прежние землепользователи при том условии, что часть урожая шла их новым хозяевам.

Однако ислам подарил сервам и рабам, принадлежавших немусульманам, совершенно новую возможность, так как, произнеся формулу: «Свидетельствую, что нет бога, кроме Бога, и Мухаммад — Посланник Его», они могли получить свободу от своих христианских или еврейских владельцев. Пророк установил принцип, по которому христиан и иудеев следовало терпеть, но при условии безропотности с их стороны. Иными словами, они должны были превратиться в низший социальный класс. В соответствии с этим правилом христиане не могли владеть мусульманскими рабами. Таким образом, готский аристократ, который исповедовал ислам, мог сохранить за собой своих рабов, а тот, кто оставался христианином, такой возможности не имел, разве что его рабы тоже оставались христианами.

Решение о том, что мусульманином человека делает простое произношение исламской формулы исповедования веры, возможно, было одним из самых дальновидных шагов Пророка. Даже ближайшие ученики Мухаммада часто сетовали на неискренность подобного обращения, которое было столь простым, что в минуту опасности или разочарования немусульмане испытывали искушение произнести несколько слов и тем самым спасти себя. Но, принимая подобные обращения без сомнений, Посланник Божий не знал жалости к отступникам, которые впоследствии отвергали ислам, и наказанием для них обычно была смерть. Вхождение в ислам было обманчиво простым, а отречение невозможным. К тому же детей таких новообращенных можно было воспитать истинными мусульманами.

Таким образом, многие сервы и рабы спешили получить свободу, произнеся мусульманскую формулу. Некоторых впоследствии стали терзать муки совести, в результате чего появилось сообщество тайных христиан. Отречься от ислама публично означало смерть, поэтому эти люди продолжали по видимости исповедовать ислам, но втайне совершали христианские обряды. Однако для огромного большинства угнетенных классов христианство во все времена значило не слишком много.

С социальной точки зрения арабское завоевание принесло некоторые чрезвычайно благотворные плоды. Конфискация имущества многих готских аристократов, короны и Церкви во много раз увеличила количество мелких землевладельцев. Даже там, где земля оказывалась в руках какого-нибудь арабского аристократа, презрение последнего к сельскому хозяйству часто давало землепользователям возможность разрабатывать землю так, как они хотели, при условии уплаты ренты. Таким образом, в чем-то бедуинская нелюбовь к земледельцам оказалась той бедой, которая оборачивается благодеянием.

Но хотя сервы и рабы могли стать свободными людьми, произнеся мусульманскую формулу, на практике они при этом не достигали социального равенства. В теории все мусульмане считались равными. На деле же арабы составляли правящую элиту, которая не стремилась предоставить равенство неарабам. Именно эта аномалия, как мы видели, уже вызывала недовольство в Персии, Ираке и Сирии. Вскоре империю ожидало повсеместное восстание мусульман-неарабов против высокомерного господства арабов. В Испании арабы относились к христианским отступникам, принявшим ислам, с большим презрением, чем к тем, кто остался в лоне своей первоначальной веры.

Один только народ выиграл от арабского завоевания более других, а именно евреи. Гонимые в прошлом христианами, они теперь пользовались той же терпимостью, что и их прежние хозяева. Более того, держа обиду на своих былых гонителей, они неизменно выступали в роли шпионов, осведомителей и советчиков мусульман против христиан.