Когда военачальник закончил свою речь, криков одобрения не послышалось. Многие солдаты смотрели друг на друга и говорили с сомнением: «То, к чему он призывает, означает гражданскую войну, а она в прошлом принесла этой стране несказанные несчастья». Интересно отметить, что жители Куфы и Басры составляли в армии лишь меньшинство, а большая часть состояла из представителей кочевых племен. Ал-Табари описывает тогдашний состав хорасанской армии следующим образом:

Из пятидесяти четырех тысяч человек только шестнадцать тысяч были родом из Куфы и Басры. Быть может, бессовестная попытка Кутайбы вбить клин между сирийцами и иракцами импонировала этим людям, но она встретила гораздо меньший отклик со стороны племен. Видя, что его призыв не достигает цели, Кутайба вышел из себя и начал оскорблять бану Бакр, бану Тамим, Абд ал-Кайс и Азд, упоминая название каждого племени. Ничего более пагубного нельзя было и придумать, ведь в том, что касалось чести, этих запальчивых, страстных людей было легко довести до неистовства. Командир, который вел их к победе в течение стольких лет, оскорбил их в самых унизительных выражениях. Теперь между ними все было кончено. Оставалось только смыть эти оскорбления кровью.

Лагерь пришел в смятение, люди повсюду бежали к оружию, кто-то спорил, другие кричали. Кутайба, видимо, понял, что сам подписал себе смертный приговор. Он отступил и сел в своем шатре. Сначала он послал за своим конем, но потом решил, что это бесполезно. Он аккуратно надел головной платок, некогда присланный ему матерью, который он с тех пор всегда надевал в бою (удивительно обнаружить подобную сентиментальность у столь безжалостного борца). Рев возмущенных воинов становился все громче. Кутайба тихо сел на кровать — такие люди всегда знали, как нужно умирать. Скоро мятежники окружили шатер. Кое-кто из приближенных главнокомандующего выскользнул наружу и покинул его. Он встал лицом к своим солдатам и произнес:

Затем разгневанные воины ворвались в шатер, и через несколько мгновений все было кончено.

По всей вероятности, Кутайба был талантливым военачальником. Он выиграл все свои сражения с народами, которые всегда были превосходными бойцами. К тому же он вел свои кампании в далекой и труднопроходимой местности у подножия крыши мира, где ему приходилось полагаться исключительно на свои собственные силы. Мы не знаем, почему он повел себя именно так, но, возможно, ему стало известно о том, что Сулейман предложил казнить его, а значит, у него оставался только один шанс выжить — подтолкнуть свою армию к восстанию.

Со смертью Хадджаджа и Кутайбы продвижение в глубь Центральной Азии остановилось на двадцать пять лет. Найти замену для двух столь выдающихся лидеров оказалось непросто.

* * *

Едва успев взойти на халифский трон, Сулейман назначил наместником Ирака Йазида ибн Мухаллаба. Однако, полагая, что быть преемником Хадджаджа — непростая задача, Йазид убедил халифа освободить его от этого назначения и сделать его наместником Хорасана вместо Кутайбы. Стоит напомнить, что отец Йазида, прославленный Мухаллаб ибн Аби Суфра, занимал ту же должность. Джурджан был населен тюрками, которые уже долгое время тревожили арабов своими набегами на Кумис и Табаристан[71]. Как мы увидим, центр Персии занимала Великая Соляная пустыня, которая лишь на сотню миль не доходила до южных берегов Каспийского моря. Этот проход шириной в сто миль преграждали горы Эльбрус. Совершая набеги в этот район, жители Джурджана часто прерывали сообщение между Реем и Хорасаном. Вследствие трудности этого пути сообщение с Хорасаном у арабов теперь осуществлялось из Басры через Фарс и Керман.

Йазид ибн Мухаллаб решил помериться силами с тюрками Джурджана. В ходе тяжелой военной кампании он их разгромил. Кровопролитие было огромным — множество народу погибло и в бою, и после него, так как, по-видимому, все пленники были обезглавлены. Женщин и детей продали в рабство. Добычу стоимостью в сорок миллионов или более дирхемов отправили халифу в Дамаск в качестве положенной пятины. В своем донесении о победе Йазид похвастался, что ни Шапур, ни Хосров (доисламские императоры Персии), ни Омар ибн ал-Хаттаб, ни Осман (первые халифы-завоеватели) никогда не наносили подобного поражения тюркам. Теперь по всему восточному фронту от Каспия до Инда арабы оставили позади границы Персии и повсюду вели войну с тюрками, монголами, китайцами и индийцами. Джурджанская кампания Йазида состоялась в 716 и 717 гг.

Приход к власти Сулеймана ибн Абд ал-Малика - 715 г.

Осада Константинополя - 716―717 гг.

Смерть Сулеймана - 717 г.

Воцарение Омара ибн Абд ал-Азиза.

Смерть Омара ибн Абд ал-Азиза - 720 г.

Воцарение Йезида II ибн Абд ал-Малика - 720 г.

Рождение Абдаллаха ибн Мухаммада ибн Али из клана Аббасидов - 722 г.

Смерть Йезида ибн Абд ал-Малика - 724 г.

Халифы.

Сулейман ибн Абд ал-Малик.

Омар ибн Абд ал-Азиз.

Йезид ибн Абд ал-Малик.

Византийские императоры.

Маслама ибн Абд ал-Малик, главнокомандующий армией.

Мухаммад ибн Али ибн Аббас, организатор революционной пропаганды в пользу клана бану Аббас.

Величайшей военной акцией, предпринятой в правление Сулеймана ибн Абд ал-Малика, стала осада Константинополя. На этот шаг его побудило существовавшее якобы пророчество о том, что столица Византии будет захвачена мусульманами при правителе, который будет носить имя пророка[72]. Еще в правление Валида арабские армии проложили себе путь через Малую Азию, не дойдя ста пятидесяти миль до Константинополя, чему весьма способствовало то состояние хаоса, в котором пребывала Византийская империя при Юстиниане II Безносом. Но после смерти последнего беспорядки только усилились.