Одним из самых развитых производств у арабов было изготовление раскрашенного и глазурованного стекла, производившегося в основном в Сирии и Ираке. Столетия спустя Венеция научилась этому искусству у сирийцев и доныне славится своим стеклом, хотя говорят, что до сих пор венецианские мастера так и не поднялись до вершин, достигнутых арабами во времена империи. Вся эта ремесленная традиция в буквальном смысле разбилась вдребезги во время нашествия монголо-татар во главе с Тамерланом.

В те дни, когда Мухаммад начал проповедь ислама в Аравии, его основными противниками были не христиане, а идолопоклонники. Поэтому он воспретил изображение живых существ в скульптуре и живописи, чтобы мусульмане не начали поклоняться этим образам, как божествам. Этот запрет ограничил поле мусульманского искусства в одном направлении, но в то же время открыл путь для необычайного расцвета узоров, декора с геометрическими и растительными мотивами. Буквы арабского алфавита также подходили для создания причудливого узора. На королевских мантиях средневековых германских императоров часто были начертаны арабские тексты, вплетенные в богатый орнамент ткани.

Арабы, давным-давно забывшие пустыню, были одинаково прогрессивны как в промышленности, так и в сельском хозяйстве. Говорят, что до настоящего времени весь испанский лексикон, связанный с ирригацией, почерпнут из арабского, как и названия цветов, фруктов, овощей, деревьев и кустарников. Первоначально апельсиновые деревья попали из Китая в Персию, но из-за большой протяженности Арабской империи их культура распространилась по Северной Африке, Сицилии и Испании. Кунжут, маис, рис, лимоны, дыни, абрикосы и апельсины трудолюбиво выращивались в различных областях халифата и лишь впоследствии попали оттуда в Европу. Персы всегда были садоводами, и, безусловно, именно они ухаживали за дворцовыми садами Багдада. Лилии, тюльпаны и другие цветы попали в Европу из Арабской империи лишь много лет спустя.

Современным людям, которых глубоко затрагивают подобные вопросы, интересно узнать о том, что производство в халифате контролировалось государственной властью, а торговля была предоставлена частной инициативе. Купцы, торговавшие с Дальним Востоком, Индией, Африкой и Россией, наживали огромные состояния, а производство обычно финансировалось правительством. Ремесленники, часто в высшей степени искусные и чрезвычайно преуспевающие, объединялись в гильдии. Хотя и торговля, и промышленность на Ближнем Востоке в итоге были полностью разрушены татарами, современные арабские страны, кажется, возвращаются к той же системе. Каждый араб в душе купец, но все новые попытки индустриализации в этих странах оплачиваются их правительствами.

Арабский вклад в архитектуру почти так же огромен, как и в других областях культурной деятельности. Как и Европа, они унаследовали от прошлого множество стилей, поскольку их владения охватывали древние империи Египта, Рима и Персии, а также часть Индии. Таким образом, в их распоряжении имелось колоссальное разнообразие стилей, материалов и техник. Тем не менее они сплавили их в характерный стиль, присущий только им.

Учитывая, как много доисламских арабов жило в палатках или земляных хижинах, поразительно то, как быстро у них появилась великолепная архитектура, потому что уже при Абд ал-Малике ибн Марване они строили дивные дворцы, замки и мечети. Прекрасная мечеть Купола скалы в Иерусалиме, строение, равных которому в мире немного, была возведена Абд ал-Маликом. В самых древних мечетях, вроде мечети Окбы ибн Нафи в Кайраване и большой мечети в Кордове, использовались римские колонны и капители, но впоследствии были созданы полностью самостоятельные стили. Одно только разнообразие минаретов в арабоязычном мире, из камня, кирпича, мрамора, покрытых цветными изразцами, круглых в сечении или квадратных, заслуживает целой книги. Для арабского искусства характерны подковообразные арки, пробитые в камне окна, замысловатые росписи по штукатурке и, сверх всего, умение покрывать огромные площади красивыми геометрическими узорами.

Необходимость предоставить место на открытом воздухе, где могли бы отдохнуть множество женщин и девушек в большом доме, породила особую форму домашней архитектуры, в которой комнаты строились вокруг центрального двора, а на улицу выходили гладкие стены. Многие из этих прохладных и тихих внутренних дворов с их деревьями, цветами, беседками и струями фонтанов напоминали настоящий земной рай. Грустно видеть, что теперь они разрушены, а им на смену пришли пригородные виллы с кондиционерами вместо увитой виноградом беседки и прохладного журчащего фонтана.

В военной архитектуре арабы добились не меньших успехов. Именно арабам средневековые европейские замки обязаны своими зубчатыми стенами и навесными бойницами. По утверждениям хроник, первый замок, который имел такую конфигурацию, что вход в него простреливался из замковых бойниц, был построен в укрепленном городе Мансура в Багдаде.

* * *

Но среди всех искусств было одно, больше всего любимое арабами с самых древних времен доисламской эпохи и до финального уничтожения их цивилизации монголами, — поэзия. Некоторые из величайших поэтов древности, вероятно неграмотные, были одарены великолепной памятью. Они декламировали свои сочинения, которые затем запоминались и передавались из уст в уста, из страны в страну, из поколения в поколение.

Рассказывать романтические истории всегда было излюбленным развлечением арабов, и европейская литература перед ним в огромном долгу. В исходной арабской форме прозаическое повествование постоянно перебивалось поэтическими отступлениями. Каждый раз, когда история подходила к кульминации, рассказчик говорил (когда герой бросался в бой или размышлял о превратностях судьбы): «И он сказал», — вслед за чем читалось длинное стихотворение. Некоторые из таких сказителей дожили до наших дней. Я сам почти всю ночь просидел в палатке далеко в пустыне, слушая человека, который рассказывал истории и читал сопутствующие им стихи без перерыва примерно восемь или девять часов подряд.

Возможно, на наш взгляд, еще любопытнее тот факт, что не только романисты, но и серьезные арабские историки вкладывают стихи в уста исторических персонажей. Стихи в исторических трудах появляются почти в каждый критический момент жизни их героев. Так, вам могут поведать о том, как какой-нибудь раннемусульманский герой скачет на коне сквозь строй неверных, рубя направо и налево своим быстрым мечом, и восклицает — и дальше идет стихотворение. Теперь трудно сказать, в какой мере вставка подобных стихотворений диктовалась литературными условностями, или же арабы и впрямь в подобных ситуациях разражались импровизированными стихами. Однако независимо от того, верим мы или нет в то, что арабский воин сочинял стихи в разгаре конной атаки, нет сомнения, что они обладали необыкновенными способностями к поэтической импровизации и это умение считалось важным элементом хорошего воспитания. Историки зафиксировали бесчисленные примеры таких импровизированных сочинений на тему заурядных общественных событий, а также нередко упоминают о том, как халифы или другие выдающиеся люди приказывали поэтам немедленно прочитать стихотворение на тот или иной сюжет. Как мы видели, даже от молодых рабынь и наложниц ожидали умения сочинять экспромтом стихи на арабском языке ради развлечения своих хозяев.

Какими бы искусными поэтами-импровизаторами ни были арабы, не может быть сомнения в том, что все они, образованные или неграмотные, носили в памяти огромное количество поэтических строк, поскольку они, как рисуют их исторические свидетельства, цитируют подходящие отрывки из разных поэтов по любому поводу повседневной жизни.

Первоначально поэзия пустыни, до и после ислама, была посвящена в основном излюбленным арабским темам любви, войны и великодушия в сочетании с описаниями природы и животных. Однако при дворе Аббасидов любовная лирика подчинилась идеалу платонической любви. Эта утрата поэзией телесности, возможно, объяснялась большей утонченностью общества или же ростом персидского влияния, поскольку персы были менее приземленными, чем арабы. Она окружила отношения полов атмосферой рыцарства.