Но при Мамуне образование и литература ни в коем случае не сводились к поэзии, как это было у древних арабов. Деятельный ум самого халифа был постоянно занят изучением самых разных отраслей знания. По его поручению некий Хунейн ибн Исхак (807―877 гг.) в Багдаде занимался переводом греческих научных и философских трудов на арабский. С помощью целого штата коллег Хунейн перевел на арабский почти все известные философские и научные произведения греческих авторов. Большую часть работы выполнили христиане, многие из которых принадлежали к секте несториан, ранее изгнанных из Византийской империи из-за гонений со стороны Греческой православной церкви. Сам Хунейн был практикующим врачом, и его десять трактатов о глазе являются древнейшим из известных нам систематических учебников по офтальмологии.

Ко времени Мамуна медицинские школы Багдада вели весьма активную деятельность. Первый бесплатный общественный госпиталь был открыт при халифе Харуне ар-Рашиде. По мере развития этой системы назначались врачи и хирурги, которые читали лекции студентам и выдавали дипломы тем, кто считался достаточно квалифицированным, чтобы вести самостоятельную практику. Доктора, фармацевты, цирюльники и ортопеды проходили правительственную проверку. Первая больница в Египте открылась в 872 г., и с тех пор общественные лечебницы появлялись по всей империи от Испании и Магриба до Персии.

Как мы уже упоминали, Басра породила знаменитую школу грамматистов, столь важную ввиду замысловатости арабского языка. Ал-Асмей (740―828 гг.) из Басры писал книги по естественной истории, как животной, так и растительной. Появлялись и другие работы — по механике, ирригации и инженерному делу.

Всей этой насыщенной интеллектуальной деятельности очень способствовало основание в Багдаде в 794 г. первой бумажной фабрики. Как мы уже говорили, арабы научились изготавливать бумагу в Мавераннахре, где обнаружили бумажное производство, основанное группой китайцев. Вскоре бумага вырабатывалась почти во всех провинциях империи. Век переводов подошел к концу вскоре после смерти Мамуна, и с этих пор начали появляться оригинальные научные труды на арабском языке.

Арабский образ мысли, кажется, особенно подходит для изучения математики, и в эту сферу они внесли большой вклад. По-видимому, они обладали в высшей степени ясным мышлением и были превосходными систематизаторами и классификаторами, а в математике эти качества имеют первостепенное значение. Мамун собрал при своем дворе много ученых людей, особенно инженеров и астрономов. Он также очень интересовался астрологией и часто спрашивал астрологов насчет своего будущего. В период халифата Мамуна была создана астрономическая обсерватория. Арабское сочинение, Краткое руководство по астрономии ал-Фергани, использовалось в Европе вплоть до XVI века.

Арабы сделали алгебру точной наукой — само ее название арабское — ал джабр. Они также заложили основы аналитической геометрии. «Они, бесспорно, стали основателями плоскостной и сферической тригонометрии, которой, собственно говоря, не было у греков»[144].

Существуют некоторые разногласия по поводу того, кто открыл ноль, и теперь представляется вероятным, что арабы почерпнули это понятие у Китая или Индии. Использование нуля позволяет нам мыслить десятками и сотнями, и, таким образом, лежит в самой основе современной арифметики. Даже если не арабы изобрели его, то они начали использовать его за двести пятьдесят лет до того, как о нем узнали в Западной Европе.

Ал-Баттани (817―918), по-видимому, стал первооткрывателем тригонометрических отношений, изобрел синус и косинус, тангенс и котангенс. «Это ведет нас гораздо дальше той точки, которой достигли греки, и по-настоящему открывает эру современной науки»[145].

О том, что все эти знания были широко распространены в народе, говорит тот факт, что только в одном багдадском пригороде Кархе в то время существовало не менее ста книжных магазинов. Библиотека имелась при каждой мечети. В 829 г. Мамун основал в Багдаде центральную библиотеку, которую назвал «Дом мудрости». В Кордове примерно в то же время насчитывалось не менее семидесяти библиотек.

* * *

Тем, кто слышал музыкальные программы большинства современных арабоязычных радиостанций, может показаться удивительным, что на вершине своего развития арабская цивилизация уделяла музыке огромное внимание. Голос арабы ценили больше, чем оркестр, отчасти потому, что голос позволял сочетать музыку с поэзией, первой любовью каждого араба. Но в арабских армиях организовывались военные оркестры.

Для богатых арабов певцы, возможно, служили источником любимейшего вечернего развлечения. В большинстве своем это были девушки-рабыни, но немало среди них было и евнухов. Последние пользовались чрезвычайной популярностью и потому что сохраняли свои чистые мальчишеские голоса, и потому что могли выступать перед всей семьей — на их концерте могли присутствовать даже окутанные вуалью дамы.

Производство музыкальных инструментов было возведено в ранг высокого искусства, и у арабов имелись инструменты вроде скрипки, а также струнные, наподобие лютни или гитары — оба эти названия происходят из арабского. Они также изготавливали органы, как пневматические, так и гидравлические.

Вечернее празднество всегда было одним из главных удовольствий арабов. В течение дня мужчины были неизбежно заняты своими обычными делами, но как только солнце садилось, они готовились к вечерним радостям. Обладая быстрым умом, владея удивительно гибким и звучным языком и будучи от природы прекрасными ораторами, они посвящали эти ночные встречи в основном беседе. На самом деле, сказанное справедливо и сегодня, не считая разве что тех кругов, которые намеренно пытаются подражать западным манерам.

Одно из самых примечательных качеств, отличающее истинного араба от представителей других народов, — личное достоинство. Поэтому не стоит воображать, что на своих вечерних пирах халифы или богатые и просвещенные люди унижались до разгульного шума, пения или крика. Члены высшего общества, будь то при Омейядах в Дамаске или при Аббасидах в Багдаде, прекрасно разбирались в искусстве изящной и роскошной жизни. Их беседа была остроумной, а иногда интеллектуальной. Женщины были красивы, еда вкусной; умение декламировать стихи или импровизировать на подходящую к случаю тему предполагалось у каждого члена хорошего общества. Некоторые в такой ситуации пили вино, другие розовую воду или цветные напитки, приготовленные из разных фруктов. Рабы, пышно разодетые в шелка и золотое кружево, усердно прислуживали собравшимся.

Приглашенные на эти вечерние собрания всегда меняли повседневное одеяние и появлялись в специальных нарядах ярких цветов[146]. Они сидели на низких кушетках, застланных коврами, подушками и разнообразными материями, которые в то время производились в огромном количестве. Комната была усыпана миртом, жасмином и надушенными цветами, а в золотых и серебряных сосудах курились ароматные смолы и другие душистые благовония, которые периодически подносили к лицу гостей, чтобы они могли вдохнуть благоуханный дым, насыщавший восхитительным ароматом их волосы, бороды и одежду. Вино или сладкие напитки подавались в чашах, украшенных золотой или серебряной филигранью, или из превосходного резного стекла. Если хозяева были богаты, музыкальное сопровождение обеспечивал оркестр или пение красивых рабынь под лютню или гитару. Беседы, поэзия, рассказывание историй заполняли приятным досугом долгие часы темноты. Возможно, из-за того, что чрезмерная дневная жара иногда действует угнетающе, арабы всегда любили продолжать свои вечерние развлечения до глубокой ночи.

* * *

В главе XII мы кратко описали город Багдад в его изначальном виде, а именно Круглый город Мансура. Сто лет спустя столица выглядела совершенно по-другому. Едва был завершен Круглый город, как во всех направлениях начали расти предместья. Самым большим из них был пригород Карх, занимавший несколько квадратных миль к югу от города Мансура, вниз по западному берегу Тигра[147]. Это была главная торговая зона, разделенная на несколько рынков для разных товаров. Судоходный канал Иса, вытекавший из Евфрата, проходил через предместье Карх и впадал в нижнюю гавань на Тигре. К северу от Круглого города лежал квартал Харбия, в основном населенный тюрками и персами и бывший постоянным источником беспокойства из-за восстаний и беспорядков. Закончив Круглый город, Мансур выстроил на восточном берегу дворец Руса-фа для Махди и затем дворец Хулд у самой воды для себя.