Путешествуя без спутников, он неузнанным добрался до Палестины, и здесь к нему присоединились двое преданных слуг, Бедр и Салим, которые принесли с собой деньги и драгоценности, спрятав их в одежде. Достигнув Египта, трое скитальцев после череды чудесных спасений оказались в Барке, где прятались в течение некоторого времени. Правителем Ифрикии в то время был некий Абд ар-Рахман ибн Хабиб, который захватил власть, воспользовавшись всеобщим смятением, вызванным аббасидской революцией. Приходясь праправнуком знаменитому Окбе ибн Нафи, основателю Кайравана, он надеялся под шумок создать в Ифрикии собственное независимое государство. Разоблачив двух других беглецов из семьи Омейядов, сыновей беспутного халифа Валида II, ибн Хабиб поймал и казнил их. Зная о судьбе своих родичей, Абд ар-Рахман ибн Муавия и его верный слуга Бедр (поскольку Салим вернулся в Сирию) бежали в Атласские горы к берберам. В конце концов, после пяти лет скитаний без гроша за душой, двое гонимых беглецов добрались до Сеуты вблизи Гибралтарского пролива и задумали переправиться в Испанию, где оставалось немало вождей и вольноотпущенников клана бану Омейя. Мы уже знаем, что в арабском обществе на вольноотпущенниках лежало моральное обязательство из поколения в поколение служить потомкам человека, который даровал свободу последнему рабу в их роде.
Исходя из этого, Бедр перебрался в Испанию, чтобы проверить, готовы ли обосновавшиеся там омейядские вольноотпущенники поддержать беглого принца. Вольноотпущенники, как и повелевал их священный долг, немедленно объявили, что готовы пожертвовать жизнью за своих господ. Тогдашний наместник Испании принадлежал к кейситской партии, поэтому двое предводителей вольноотпущенников попытались обратиться к этой группировке, но не имели успеха. Однако йемениты, оказавшиеся не у дел, с радостью предложили свое содействие. После нескольких месяцев отсутствия Бедр поспешил назад в Африку, где его встретил встревоженный хозяин. Было решено немедленно сесть на судно, отправляющееся в Испанию, и в сентябре 755 г. Абд ар-Рахман высадился в Ал-Мунекаре, примерно в сорока пяти милях к востоку от Малаги.
Наместником Андалуса[104] был Юсуф ал-Фихри, также претендовавший на происхождение от Окбы ибн Нафи, первого завоевателя Ифрикии. Когда на юге высадился Абд ар-Рахман ибн Муавия, Юсуф вел военные действия в области Сарагосы, но, услышав о прибытии принца, вернулся в свою столицу Кордову. Ему недоставало решительности, и, вместо того чтобы без промедления напасть на своего врага и горстку его сторонников, он направил к нему эмиссаров для переговоров, предложив Абд ар-Рахману руку своей дочери и земельные владения, если он не станет претендовать на пост правителя страны. Переговоры провалились, и посланники вернулись в Кордову, но, поскольку началась зима, наместник отложил начало военной акции до улучшения погоды.
Весной Абд ар-Рахман начал действовать первым. Ему благоприятствовало то, что в южной части Андалуса жило множество арабов из Сирии, включая отряды из Дамаска, Хомса и Иордании. Немалое их число присоединилось к нему, как и большинство йеменитов, и в середине марта он занял Севилью, где привел к присяге многих своих сторонников. Однако к тому времени наместник Юсуф уже шел на Севилью, двигаясь по северному берегу Гвадалквивира, арабской Вади ал-Кабир, что значит «Великая река».
В пятницу 14 мая 756 г. две армии встали лицом к лицу на берегу реки у Мусары. Сражение продолжалось недолго. Сторонники омейядского принца быстро прорвали линию противника, наместник бросился спасаться бегством, а Абд ар-Рахман с триумфом вошел в Кордову, возглавил молитву в большой мечети и прочитал собравшимся проповедь. Однако тем временем йемениты, которые сражались скорее по старой вражде с кейситами, чем ради омейядского принца, вышли из повиновения и начали грабить город, включая дворец наместника Юсуфа, из-за чего жены, дочери и служанки последнего оказались в большой опасности. Юный Абд ар-Рахман, которому было всего двадцать шесть, прибыл как раз вовремя, чтобы спасти дам, с которыми обращался с таким рыцарственным уважением, что в благодарность они подарили ему молодую рабыню, впоследствии ставшую матерью Хишама, второго омейядского эмира Андалуса.
Теперь мужество покинуло наместника Юсуфа, и он пошел на переговоры. Он признал принца правителем Андалуса при условии всеобщей амнистии, и очень скоро, в июле 756 г., был заключен мир. Но Юсуф все еще не вполне примирился с утратой власти и, незаметно ускользнув из Кордовы, собрал в Мериде новую армию, с которой двинулся на Севилью. Гарнизон вышел из города ему навстречу, и два войска выстроились в боевом порядке.
Согласно древнему арабскому обычаю, сражение началось с единоборства. Вперед выступил огромный бербер, вольноотпущенник Юсуфа, и бросил вызов любому воину из армии Омейядов.
Когда добровольцев, готовых его принять, не оказалось, Абд ал-Малик, омейядский полководец, приказал своему сыну выйти вперед и избавить их от позора. Но когда тот сделал шаг из рядов, его остановил абиссинский вольноотпущенник Абд ал-Малика и со всей почтительностью настоял на том, чтобы самому занять его место. Поединок на глазах у обеих армий длился долго, но земля была мокра от дождя, и, в конце концов, бербер поскользнулся. Абиссинец в мгновение ока бросился на него и убил, в то время как омейядская армия подняла громкий крик «Аллаху Акбар». Этот случай интересен как иллюстрация преданности вольноотпущенников и их радения за честь господской семьи. Затем начался бой, и снова Омейяды победили, а наместник Юсуф был убит во время погони.
Однако Андалус по-прежнему раздирали восстания и гражданские войны. В 763 г., во время бунта фихритов (племени, к которому принадлежал бывший наместник Юсуф), к последним присоединился Ала ибн Мугис. Его прислал халиф Мансур, чтобы овладеть Испанией для Аббасидов, и с ним было черное знамя, врученное ему Повелителем правоверных. Под начало ибн Мугиса встали фихритские мятежники и многие другие арабские племена. Скоро положение Абд ар-Рахмана стало отчаянным, и в течение двух месяцев его держали взаперти в Кармоне, небольшом городе недалеко от Севильи, преобладающие силы аббасидского наместника.
Абд ар-Рахман решил, что у него есть лишь два выхода: победа или смерть. Собрав семьсот лучших воинов, он приказал разжечь костер у севильских ворот. Ворота были распахнуты, и, выходя, каждый воин бросал в огонь ножны своего меча. Затем, стремительно бросившись в атаку, маленький отряд во главе с молодым принцем полностью разгромил осаждающих, перебив всех их вождей. Головы аббасидского ставленника Алы ибн Мугиса и его главных сторонников были отрезаны, обработаны камфарой с солью и завернуты в черное знамя халифа и грамоту с назначением Алы на пост наместника Андалуса. К уху каждой головы был прикреплен ярлык, на котором значилось имя и титул ее бывшего владельца. Эта жуткая посылка, упакованная в мешок, была отправлена с гонцом, которому было уплачено хорошее вознаграждение, и, наконец, достигла халифа Мансура, который, получив ее, якобы возблагодарил Бога за то, что столь беспощадный враг, как Абд ар-Рахман из клана Омейядов, находится так далеко по ту сторону моря. Таким образом, всего через тринадцать лет после захвата власти Аббасидами империя уже начала рушиться.
* * *
В 762 г. произошло еще одно из бесполезных, но трагических восстаний потомков Али ибн Аби Талиба. Напомним, что пропаганда Абу Муслима использовала лозунг «Семьи», который многие шииты относили к семейству Али. Поэтому, когда революция завершилась приходом к халифату семьи Аббаса, приверженцы Али посчитали себя обманутыми. В это время в Медине жили два молодых человека, Мухаммад и Ибрахим, сыновья Абдаллаха ибн Хасана ибн Хасана ибн Али ибн Аби Талиба, которые, судя по слухам, достаточно резко высказывались на этот счет[105].
