Хотя большинство тайных сторонников этой партии были мусульманами неарабского происхождения, среди ее горячих приверженцев находились и многие арабы. Тот факт, что первоначально пропаганда говорила о семье Пророка без особого упоминания о потомках Аббаса, обеспечило симпатии многих шиитов, которые полагали, что действуют в интересах потомков Али.
В июне 747 г., пока Марван осаждал хариджитов в Мосуле, Абу Муслим в Хорасане получил письмо от имама Ибрахима с приказом перейти к открытому восстанию под лозунгом «За семью!». Кроме того, прибыло два боевых знамени, которые были тут же водружены на копья. Переворот начался.
В провинции Хорасан новые мятежники вооружились и собрались, разместившись в нескольких укрепленных лагерях. Когда Абу Муслим приказал всем верным явиться в черном, многие его сторонники, вступившие в тайную организацию, впервые таким образом обнаружили себя.
Асад ибн Абдаллах, нанесший поражение кагану в 737 г., умер на следующий год, и его преемником на посту наместника стал Наср ибн Сайяр, проведший тридцать лет на службе в Хорасане и прекрасно знавший страну. Под его мудрым руководством был вновь завоеван весь Мавераннахр, включая Шаш и Фергану. Отметим, что, если население Хорасана примкнуло к восстанию Абу Муслима, народы Мавераннахра оставались верны Насру[96]. Последний теперь в отчаянии писал Марвану, обрисовывая неуправляемое состояние провинции и растущую опасность, которую представляет собой Абу Муслим, и молил о подкреплении. Но Марван мог ответить только извинениями и советами. У него не было свободной армии. Когда Наср прочитал ответ халифа, ему оставалось только с горечью сказать своим приближенным: «Наш друг, кажется, практически уверен, что просто не в состоянии победить».
Тем временем в Хорасане продолжалась гражданская война между кейситами и йеменитами. В конце концов Абу Муслим в пику наместнику открыто заявил о своей поддержке йеменитов. Состоялось решающее сражение, йемениты одержали победу, но их вождь погиб. Наместнику пришлось покинуть Хорасан и отступить в Рей. Ничего более удачного для Абу Муслима нельзя было и придумать. Его союзники йемениты победили, но лишились предводителя. В марте 748 г. он сам поселился во дворце наместника в Мерве и стал правителем Хорасана. С той поры, когда потомок Аббаса Мухаммад ибн Али начал свою тайную пропагандистскую кампанию, прошло двадцать шесть лет.
Тем временем имам Ибрахим по-прежнему жил в уединении в деревне Хумейма вблизи Маана в современной Иордании. Лишь горстка руководителей восстания знала, что именно он должен стать ожидаемым «Махди» (мессией). Затем на короткое время удача, казалось, повернулась к Марвану, перехватившему тайное письмо Ибрахима, адресованное Абу Муслиму, в котором первый убеждал второго активно развивать восстание. Имам Ибрахим был арестован и брошен в тюрьму в Харране[97].
Не успел Абу Муслим обосноваться в мервском дворце, как потребовал от народа присяги на верность клану бану Хашим. Поскольку о бану Аббас особо не упоминалось, шииты охотно дали клятву. В свое время некий Кахтаба ибн Шабиб, араб из племени Тай, доставил от имама Ибрахима два боевых знамени, о которых уже говорилось. Теперь Абу Муслим поручил этому Кахтабе командовать собранной им армией. Одновременно он направил собственных наместников в различные районы Хорасана и Мавераннахра и продолжил взимать налоги и вербовать войска, как будто был законным правителем. Двое из его приближенных заслуживают упоминания. Один, Мухаммад ал-Ашаф, был потомком того самого Абд ар-Рахмана ал-Ашафа, вождя племени Азд, который некогда поднял восстание против Хадджаджа в Ираке. С тех пор семейство Ашаф, жившее в Персии, сжигала ненависть к роду бану Омейя. Арабское племя Азд, принадлежавшее к йеменитам, сыграло ведущую роль в перевороте. Другим был некий Халид ибн Бармак, уроженец Балха, о котором мы еще услышим.
В современную эпоху, когда принято считать, что человеческий род делится на несколько разных рас, мы склонны рассматривать исторические движения в свете национальности. Тем не менее невозможно, чтобы действующие лица аббасидской революции думали о себе в таком ключе. Это движение не было национальным восстанием персов против арабов. Большинство его участников мыслило, оперируя понятиями ислама, а не национальности. Обе стороны, пытаясь привлечь симпатии, заявляли о том, что руководствуются Кораном и Сунной Пророка. Если бы движущей силой выступал национализм, мы бы читали о призывах персам восстать против арабов. Но о таких лозунгах нет никаких упоминаний. Руководители переворота подогревали воодушевление своих войск рассказами о том, как бану Омейя противились Посланнику Божию и убили мученика Хусейна.
В Хорасане жило немало арабов. Семьдесят пять лет назад Зийяд Сын-своего-отца поселил в провинции 50 000 арабских семей. Теперь, в 748 г., в Хорасане насчитывалось 200 000 арабов, многие из которых частично смешались с персами.
С точки зрения общественного положения их, вероятно, можно сравнить с норманнской аристократией в Англии через сто двадцать пять лет после ее завоевания. Все еще говоря на французском языке и гордясь своим норманнским происхождением, они тем не менее уже отчасти ассимилировались и готовы были воевать против Франции рука об руку с англичанами.
Революционеры, будь то арабы, персы или смесь того и другого, естественно, состояли из недовольных. Многие из них были обращенными в ислам неарабами, которые, как мы уже знаем, так и не добились равенства с чистокровными арабами как в финансовом, так и в социальном отношении. Их поддерживали шииты, или сторонники потомков Али, первоначально объединявшие представителей центрально-аравийских племен в Куфе. Наконец, здесь были арабы из йеменитских групп, разочаровавшиеся во власти как раз теперь, просто потому что халиф Марван благоволил кейситам.
Завоевав Хорасан, Кахтаба в июне 748 г. прибыл в Нишапур. В августе 748 г. мятежники двинулись на Рей, а Наср ибн Сайяр отступил оттуда в Хамадан. Он обратился к Ибн Хубайре, наместнику Ирака, прося подкрепления, но не получил даже подтверждения того, что его послание получено. Изнуренный долгими годами войн и треволнений, он умер в Хамадане. Преемника ему назначено не было, и сторонники Омейядов в Персии остались без предводителя. Именно эта атмосфера безнадежности и стала основной причиной падения бану Омейя. Возможно, сам Марван был истощен собственными усилиями, ведь ему было за шестьдесят, и вся его жизнь прошла в войнах и лишениях.
В 749 г. недалеко от Исфахана между Кахтабой и силами Омейядов произошло сражение, в котором последние были наголову разбиты, а все их продовольствие и оружие захвачено мятежниками. Вполне возможно, что, по крайней мере, в Персии неуклонное распространение революции на протяжении двух лет подорвало боевой дух армии Омейядов. Если в прошлом они неизменно одерживали победу, теперь они всегда оказывались в положении побежденных.
В мае 749 г. Кахтаба захватил Нихавенд, где веком раньше древняя Персидская империя нашла свое Ватерлоо, столкнувшись с непобедимыми в то время арабами, и немедленно двинул свой авангард дальше, в Хулван, где обнаружил аванпосты куфской армии под командованием наместника Йазида ибн Хубайры. Вслед за этим Кахтаба молниеносным броском передвинулся севернее того места, где Ибн Хубайра удерживал брод у Джалулы и, переправившись через Тигр и Евфрат, устремился вдоль последней реки вниз, в направлении Куфы. Это произошло в августе 749 г. Обнаружив, что его обошли, ибн Хубайра поспешил на защиту Куфы. В беспорядочном столкновении, которое произошло на Евфрате в темноте, Кахтаба пал, но хорасанская армия под командованием его сына Хасана проложила себе путь вперед и заняла Куфу, а ибн Хубайра отошел в Васит. Однако к этому времени весь Южный Ирак был охвачен волнением, а хорасанская армия повсюду наступала на пятки.
