Хотя, разумеется, Мухаммад ибн Али из рода Аббаса был стопроцентным арабом, самого большого успеха его эмиссары добились в Ираке и Персии, особенно в беспокойной провинции Хорасан. Жители этих областей не только были известны как прекрасные воины, но к тому же среди них имелось огромное число неарабов, обращенных в ислам, которых раздражало презрительное отношение арабской аристократии. В 743 г., в правление вечно пьяного Валида Распутника, Мухаммад ибн Али умер, завещав руководство движением своему сыну Ибрахиму, который впоследствии стал известен как имам Ибрахим.
Тем временем, как мы уже видели, в 745 г. Марван стал хозяином Дамаска и проявил себя как ярый сторонник кейситской партии. Из-за общеизвестной тенденциозности халифа во многих местах произошли стычки между кейситами и йеменитами. В Бахрейне и Омане племенная вражда успела начаться еще раньше. В Фарсе и Хузистане йемениты объявили о своем неповиновении Марвану. Видя, что вся страна охвачена волнением, хариджиты Ирака захватили Куфу, изгнав наместника. Другие хариджиты из Йемена вторглись в Хиджаз и фактически завладели Меккой и Мединой. Восстал даже Хомс, расположенный куда ближе к столице.
Старый солдат Марван всех врагов встретил лицом к лицу. Он стремительно подошел к Хомсу и взял его штурмом, прежде чем мятежники узнали о его приближении, и повесил пятьсот мертвых тел на городских стенах. Но пока он двигался к Хомсу, взбунтовался Дамаск. Не успели еще восставшие организоваться, как армия Марвана уже вновь была в столице, волнения окончились, а их зачинщика повесили. Полагая, что Сирия усмирена, халиф двинулся к Ракке, приказав своим силам сосредоточиться там для нового завоевания Ирака.
Некогда, при Айн ал-Джурре, Марван разбил дамасскую армию под командованием Сулеймана, сына халифа Хишама. Впоследствии тот принес присягу Марвану и теперь сопровождал его в этом походе на Ракку. Однако по прибытии туда он получил от Марвана разрешение вернуться обратно в Сирию. На обратном пути он встретился с десятитысячной армией, следовавшей на подкрепление Марвану. Хотя всего несколько дней назад Сулейман клялся в верности Марвану, он склонил эту армию к измене, провозгласил себя халифом и занял Киннасрин.
Отказавшись от вторжения в Ирак, Марван вернулся, но мятежники напали на Хомс и задержали халифа почти на год, который потребовался ему, чтобы взять этот город осадой. Тем временем Сулейман, сын Хишама, организовавший это восстание, видимо, покинул бунтовщиков в Хомсе и бежал в Ирак, где примкнул к хариджитам, фанатическим противникам любых правителей.
Эти иракские хариджиты, занявшие Куфу в июне 745 г., теперь завладели и Васитом. Затем они двинулись на север — пока Марван все еще осаждал Хомс — ив сентябре 746 г. захватили Мосул. Оттуда они выслали вперед колонны, чтобы осадить Ракку и Нисибин. Однако в этот момент Марвану, наконец, удалось взять Хомс, и, бросившись стремительным маршем на восток, он разбил хариджитов в крупной битве при Куфар Туфе, в тридцати милях от Нисибина.
Хариджиты, вместе с которыми был и Сулейман, сын халифа Хишама, отступили в Мосул, где окопались на западном берегу Тигра. Марван, преследуя их по пятам, не сумел взять их лагерь штурмом и был вынужден осадить его. Во время одной из вылазок хариджитов воины Марвана захватили в плен племянника Сулеймана ибн Хишама по имени Муавия. Мальчик умолял сохранить ему жизнь.
«Я взываю к твоему состраданию, о дядя», — плакал он.
«Между мной и вами не может быть никакого сострадания», — отвечал Марван.
Юношу вывели на нейтральную полосу между двумя армиями. Для начала ему отрубили руки, а после и голову. Каким бы безжалостным ни был этот поступок, отчаяние Марвана вполне понятно. В Хорасане, как мы скоро увидим, уже началось аббасидское восстание. Ирак и Хиджаз находились в руках хариджитов. На карту было поставлено само существование бану Омейя, но, как ни странно, против него выступали даже его собственные завистливые родичи из клана Омейядов. Не может быть сомнения, что в значительной степени именно эти гражданские войны между представителями бану Омейя повинны в крушении династии и в конечном счете распаде империи.
Пока Марван все еще осаждал главную хариджитскую армию в Мосуле, он направил в Ирак еще одно войско под командованием Йазида ибн Хубайры, который разгромил хариджитов при Айн ал-Тамре и в июне 747 г. вновь завладел Куфой.
Когда эта новость достигла Мосула, основные силы хариджитов тайно переправились через Тигр и, отступив через Хулван, исчезли в горах Фарса. Когда в результате весь Ирак был усмирен, Марван вернулся в свою штаб-квартиру в Харране. Пока развивались эти события, разразился мятеж в Иордании, который, однако, был подавлен в 746 г.
Когда повторное завоевание Ирака завершилось, Марван послал еще одну армию в Хиджаз, и в начале 748 г. она разбила хариджитов при Вади ал-Кура, к северу от Медины. Преследуя эту разбитую армию, халифские войска нанесли ей новое поражение вблизи Мекки и еще одно в Йемене. Теперь Сирия, Ирак, Хиджаз и Йемен вновь стали покорными, хотя и ценой ослабления северных границ. Византийцы уже совершали набеги на арабскую территорию. Но Марван был неутомим, сокрушая одного врага за другим.
В 744 г., как только Марван стал халифом, его нескрываемое пристрастие к кейситской партии стало причиной разразившейся в Хорасане гражданской войны между кейситами и йеменитами, как это уже не раз случалось в столь многих частях Аравии. Здесь главным сторонником северной или кейситской партии было племя бану Тамим, в то время как интересы йеменитов отстаивало племя Азд. Наместник провинции Наср ибн Сайяр был кейситом.
Напомним, что Хорасан стал основным полем деятельности тайных аббасидских миссионеров, которые покрыли провинцию сетью своих подпольных ячеек. Начало гражданской войны между арабами этой провинции и общее смятение в империи убедило сторонников Аббасидов в том, что время действовать настало. Поэтому они направили посланников к имаму Ибрахиму, который жил на территории современной Иордании. Они поведали ему о том хаосе, в который погрузился Хорасан, и попросили разрешения перейти к более наступательной политике. Ибрахим ответил на их предложения согласием и поручил Абу Муслиму возглавить движение. Мы впервые встретились с этим человеком, когда он обслуживал аббасидских заключенных в темнице Куфы. Его настоящее имя было Абд ар-Рахман ибн Мухаммад, и, по-видимому, это был перс, живший в Куфе. Несмотря на незнатность своего происхождения, этот человек, избранный для руководства аббасидским переворотом, оказался прирожденным лидером. Этого миниатюрного человека со смуглым лицом и красивыми чертами, обладавшего даром убеждения, никогда не видели смеющимся. Его безмятежность едва ли могли нарушить даже самые серьезные события, величайшие победы не вызывали в нем ни малейшего признака радости, и самые катастрофические перемены никогда не выводили его из равновесия.
Когда он впервые прибыл в Хорасан, его моложавый вид вызвал сомнения относительно его пригодности для такой роли, но его явные способности вскоре заставили критиков замолчать. Он душой и телом отдался организации движения. Каждая группа и каждая ячейка получила руководителя. Беспорядки и лишения нескончаемых гражданских войн подготовили согласие народа на любой режим, способный дать долгожданного избавителя, который установит царство мира и справедливости. Движение выступило с мессианской проповедью, абсолютно соответствовавшей чаяниям народа. Организация скрывалась под маской мусульманского благочестия, призывая хранить верность клану бану Хашим, семье Пророка, из которой должен выйти обещанный имам. Запятнавшие себя кровью Омейяды, которые с самого начала были самыми заклятыми врагами Посланника Божия, в итоге будут свергнуты, и, наконец, воцарится мир.
Но несмотря на этот благочестивый облик, Абу Муслим был готов стать буквально «всем для всех». Так, хотя большинство персидских горожан в то время уже исповедовало ислам, многие крестьяне все еще цеплялись за верования своей древней религии, вроде переселения душ и представления о творении как о борьбе между светом и тьмой. У таких людей Абу Муслим создавал впечатление, будто верит, что в их воззрениях много правды. Он проявил столько такта в отношении секты хуррамитов, что они впоследствии признали его как своего мессию. Некоторые обещания и недоразумения в будущем должны были вызвать яростную реакцию, но к этому моменту Аббасиды уже прочно стояли у власти.
