И пусть там я ловил оргазмы, но исключать, что и на голову я был не совсем здоровым, нельзя.

Вот, к примеру, взять это ощущение дочери. Его же никак не объяснить рационально. Никак. Даже сейчас, стоя под каким-то придорожным деревом в глубине центральной России, я не мог адекватно понять откуда это ощущение взялось. И я могу сколько угодно предполагать, что так я вспоминаю про своих настоящих дочерей, что остались в ином мире, но это глупо. Это так не работает.

Поэтому, уняв эмоции, я решил, что так работает эффект птенца. По крайней мере это куда логичнее, чем что-либо еще. Уничтоженная мной девушка точно не была моим продолжением. А вот как мастера воспринимают своих птенцов — я не знаю. И почему бы им не воспринимать их как детей?

Надо будет поговорить об этом с Сергеем Геннадьевичем. Я ведь правда воспринимал ее как своего родственника. А это была полноценная Тварь Тумана.

И все равно больно. Очень больно.

— Что с тобой, Борис? — древний вампир подошел ко мне, нарочито громко топая по земле.

— Я воспринимал ее как свою кровь, мастер, своего птенца, — говорить про дочь я не стал, тем более, что это было неправильно и отражало, скорее, мое внутреннее состояние в тот момент.

— Оу…

— Я сожрал ее заживо. Просто приказал ей стоять и сожрал ее. И знаете что?

— Что?

— Выпить ее получилось так легко, будто это было чем-то правильным. Это было как пить ихор или жидкий туман, никаких отличий, понимаете? Высочайший уровень усвояемости пищи. Она была мной, а я был ей — и жрал. Птенца!

Черт, опять эмоции полезли. Я стал глубоко дышать и, стиснув зубы, приказал себе больше не думать о том, что произошло.

Это была Тварь. Она была неразумна. Она была враждебна. Она была лишней в этом мире.

Все. Точка. Чего я так разволновался? Стою и сопли по лицу размазываю, а должен радоваться. Я спас десятки тысяч жизней обычный людей. Будь даже она моей дочерью, я должен был ее уничтожить. А дочерью она мне не была. Так что забыли и живем дальше.

— Сергей Геннадьевич, я там наговорил всякого, — я замолчал подбирая слова, — Это я на эмоциях, и так не думаю. Теперь ведь таких случаев будет больше, и если военные не справляются, то зовите меня.

— Даже я не знаю, будет ли таких случаев больше или меньше, — мастер ухмыльнулся, — Но раз в десяток лет подобное случается. И не переживай, мы все понимаем, что после боя можно сказать многое из того, что в других обстоятельствах никогда бы не сказал. А убивать своего птенца… Этого никому не пожелаешь, Борис. Но ты уверен, что она была твоим птенцом?

— Я сейчас ни в чем не уверен, мастер.

— Расскажи.

И я рассказал. Все. Как охотился, что чувствовал, что ощущал, что делал. Все. И это помогло. Эмоции окончательно улеглись, и я стал смотреть на случившееся рационально.

— Что теперь будет, мастер?

— Ты возвращаешься в Архангельск, Борис. Это прямое указание государя. Тебе выражена благодарность, и чуть позже выплатят какую-то премию.

— Премию?

— А ты думал, что трудился за простое спасибо? — смотря на мою удивленную рожу, Сергей Геннадьевич развеселился, — Так дела не делаются. Твои услуги будут оплачены по тарифу архимага. Я за этим прослежу. И премию выбью побольше.

Вот понимаю, что мастер мне зубы заговаривает. Знает, что я человек меркантильный и всякое материальное поощрение люблю, вот и гипнотизирует меня словами. Понимаю это, но все равно приятно.

Да и правда, отошел я от эмоций. Я сделал все правильно, а остальное от лукавого. Так что больше никакого самоедства. Да, больно, но лечение бывает очень болезненным. Даже если ты выступаешь как врач.

— Что за эликсир вы выдали моему подопечному?

— Стандартный, господин.

— Стандартный для кого?

— Одобренное снаряжение для специальных операций.

— Что-то еще осталось?

— Так точно.

— Все остатки мне. Быстро. И не вздумайте что-то утаить.

— Что случилось, Сергей?

— Мой птенец явно подвергся ментальному воздействию. Если дело в побочных эффектах алхимии это одно, но если имеет место саботаж…

— Саботаж это тяжелое обвинение.

— Поэтому сначала я все проверю.

В Архангельск я вернулся другим человеком. Другим и ментально, и физически.

Для начала хочу сказать, что мне было очень стыдно за самого себя. Сейчас я отчетливо понимаю, что был неадекватен, и причиной этого, скорее всего, был принятый мной алхимический препарат. Ну, или некое воздействие Высшей Твари. Иначе объяснить, что я воспринимал ее как дочь и как родича, и при этом одновременно как вкусняшку, я не могу. По мозгам мне что-то долбало очень сильно. К счастью, время исправило эту проблему, и остались одни лишь воспоминания.

Зато в физическом плане все было иначе. Тут никаких воспоминаний былого. Здесь все было реально. Я стал не просто сильнее, я однозначно скакнул на пару рангов вверх. Но была в этом и ложка дегтя — я понятия не имел какого я теперь ранга силы.

Выпитая из «дочурки» сила ощущалась внутри меня как хаос, и до сих пор не устаканилась, а потому я пока не мог соразмерить свои новые возможности с эталонными значениями рангов для вампира. И это было очень странно.

Впрочем, пока я не придавал этому значения. Новая сила мне не вредила, так что я мог и подождать. А вот если и через неделю все останется как есть, буду звонить Семье.

— Как у нас дела?

— Хорошо, господин. В ваше отсутствие никаких происшествий не случилось, — Нина широко улыбалась, явно была рада меня видеть, — А еще в магазине вас ждет какой-то отставной полковник. Сказал, что по личному делу.

— Надеюсь, не соврал, — проворчал я.

И было отчего. Возведенное вокруг крепости непроницаемое кольцо военного карантина пока что было дырявым как решето. Любой имеющий власть или влияние человек ныне мог спокойно проехать через армейские заслоны просто на авторитете своего положения. Так что пока даже отставной полковник мог добраться до крепости и заявится ко мне с просьбами о становлении архимагом.

До сих пор подобных случаев было немного, и большую часть таких просителей перехватывали люди Тайного приказа, дежурящие в крепости, но и на мою долю парочка особо одаренных попалась.

С другой стороны, этот отставной полковник в крепости уже некоторое время. Тайный приказ однозначно успел бы его перехватить. А раз он все еще ждет меня в магазине, значит дело и правда личное, и ему верят, что он не будет бросаться мне в ноги с криками облагодетельствовать и не будет брызгать слюной на всю округу, угрожая, что я еще узнаю кто он такой и сильно пожалею, если не выполню все его хотелки.

Ожидавший меня мужчина был древним как сама история. Я тут настолько старых людей еще и не встречал. На полковнике даже мундир был старым, предыдущего образца, что уже само по себе было показателем, так как тут форму меняли не часто.

— Полковник Фазанов, молодой человек, Павел Осипович, приятно познакомится, — прокашляла эта древность, стоило ему меня заметить.

— Борис Николаевич, — представился я в ответ, про себя думая о том, что очень надеюсь, что этот полковник не помрет прямо здесь и сейчас.

— Если вы, молодой человек, не возражаете, пройдемте в кабинет коменданта. Ефимка мне не откажет.

— Тут есть кабинет. Он поближе, — да и не хотелось мне беспокоить бедного коменданта, у которого и так все подряд его кабинет отжимают под свои нужды.

— Без разницы, — величественно кивнул полковник и медленно побрел в направлении, которое я ему указал.

Идя вслед за стариком, я очень надеялся, что это дело не завершится банальной просьбой о повышении ранга.

— Я долго решал и выбрал вас, молодой человек, чтобы вы помогли мне разобраться с моей проблемой, — заявил отставной полковник, стоило ему устроится на стуле для посетителей, — Мне кажется, что вы справитесь.

И замолчал. А я смотрел на старика и растерянно хлопал глазами, и это не укрылось от внимания гостя.