— Я не могу пригласить старого друга на ужин?

— Давай без этих твоих улыбочек, намеков и встречных вопросов. Время ныне дорого.

— Поэтому я тебя и позвал. Перед нашими Родами открылись новые возможности. Огневы и Морозовы напомнили чинушам их место, а заодно расчистили путь для таких как мы.

— Должностей в столице освободилось много, с этим я спорить не буду. Огневы не церемонились. Но с чего ты решил, что кто-то пустит туда нас? Моему Роду в Москве бы удержаться.

— Мелко мыслишь, друг. Есть и другие пути.

— В холопы к Морозовым не пойду.

— Нам с тобой это никто не предлагает. Там ныне очередь желающих выслужиться такая, что нас в ней просто не заметят.

— Тогда в чем наш шанс?

— Уничтоженные чиновники были не сами по себе, а служили тем или иным личностям в Палатах.

— Не надо рассказывать мне прописные истины.

— Не буду. В общем, у меня есть выход на нужных людей. Из-за Огневых и Морозовых они потеряли исполнителей, и им нужны новые. Никакого вассалитета, никакой службы, просто работа на результат.

— Если поставить дальних родственников, то и мы будет не при чем, а прибыль поимеем.

— Ты всегда хорошо меня понимал.

— Что я буду тебе должен?

— Свои люди, сочтемся.

В кремле мне выделили конуру. На полном серьезе и без всяких преувеличений. Место, куда меня отвели, было самой настоящей конурой. Ну или подсобным помещением, где уборщики хранят свой инвентарь. Обычный закуток без окон, и я даже не был уверен, что если лягу здесь на пол, смогу вытянуться в полный рост. Где-нибудь в Азии бедняки сочли бы это шикарным местом, но я как-то привык к иному.

— Что тебе не нравится, охотник? — провожавший меня до помещения офицер ожог меня злобным взглядом.

— Я не могу здесь медитировать.

Собственно, именно этот факт и был причиной, почему я не мог принять такое отношение к себе. Так-то мне по боку — конура или не конура. Могу я вытянуться или нет. Это совершенно не важно, ведь ночами я не сплю.

Но если я не сплю, это не значит, что я ничего не делаю. И раз уж я не могу охотиться на Тварей и жрать их, то я хочу хотя бы нормально медитировать. А в кремле это невозможно, ведь стоило мне только появится в крепости, как первое, о чем мне сообщили, так это то, что я не могу ходить здесь, где мне заблагорассудится.

Так что пришлось лаяться с офицером, кривить морду и всячески показывать гонор, и в итоге меня переселили в казарму.

Тоже не идеальный вариант, зато там были специальные места для медитаций, позволявшие спускаться на уровень, где формируется Туман. Ради такого можно было потерпеть стойкий «аромат», витавший в воздухе. Уж не знаю, почему его не убрали магией. Видимо, это часть тренировки и воспитания силы воли и духа местных обитателей.

Ночь принесла с собой Серебряный Туман средней интенсивности. Практически идеальные условия для медитации. Поэтому я снял свою маскировку, которая уже фактически стала моей второй шкурой, и принялся спокойно поглощать энергию по техникам магов.

К середине ночи активизировались наведенные древним вампиром эмоции. Я вновь испытывал дикую злость, желание кого-нибудь разорвать, а затем это все сменилось дикой эйфорией, и по мне прошла буквально целая волна удовольствия. Не знаю уж, что там этот Ефим делал, но это явно доставляло ему много радости.

Я же, вспомнив об уроде, вспомнил и о том, как лихо эта древность поглотила мой удар молнией. А ведь фактически электричество это ахиллесова пята вампиров, и моя в том числе. В туманной форме мы и вовсе беззащитны даже перед самыми небольшими разрядами. Нет, статика нас корчится от боли не заставит, а вот что-то посерьезнее уже вполне.

Но если эта древняя Тварь может поглощать чужое электричество, то значит и другие вампиры это могут. Это либо навык, либо приобретенная тренировками особенность организма. Но в любом случае я должен овладеть этой силой.

Подняв руку я создал между пальцев небольшой разряд. Созданное мной электричество навредить мне не может. Фактически это просто часть меня самого. Я даже в туманной форме могу выпускать это внутри своего тела, и ничего не чувствую. Так что и бить себя молниями я не могу.

Начать соответствовать прозвищу и залезть в местные розетки? Или собрать какую-нибудь динамо-машину? А то и вовсе изобрести электрический стул и иногда посиживать на нем? Смешно. В каком-то фильме я уже это видел.

Хотя, почему смешно? Мне что-то подобное и необходимо, надо лишь подумать, как это все реализовать. Начну с небольшого напряжения и постепенно буду его увеличивать. Это почти как с ядом. Сначала микроскопические дозы, потом чуть больше — и вот у тебя уже иммунитет*.

(*Люди бывают всякие, поэтому я должен предупредить, что делать подобное дома нельзя ни в коем случае и ни при каких условиях. Герой — неубиваемая хреновина. Человек не переживет то, что переживет персонаж книги.)

Но пока это все впереди. Не думаю, что кто-то позволит мне в кремле собирать какие-то непонятные механизмы. Ладно хоть Туманом подышать пустили, должен уже этому радоваться. А вот когда вернусь на базу, тогда и развернусь. Вспомню основную профессию и сделаю себя невосприимчивым к электричеству.

— Электрик, вылезай, тебя там тайнюки требуют.

И зачем я опять понадобился Тайному приказу, особенно в такое время? Туман рассосался лишь пару минут назад, и я еще даже не успел выйти из медитации, а меня уже «требуют».

— Здравствуйте, Борис Николаевич, — на выходе из казармы меня ждал знакомый следователь.

— Доброе утро.

— Я бы не стал так говорить, — покачал головой офицер.

— Что случилось?

— Увидите.

Меня посадили в машину и мы поехали. При этом я обратил внимание, что за нами пристроилось сразу несколько броневиков, также выехавших из кремля.

— Что происходит?

— Увидите.

Как бы я ни спрашивал, отвечать на мои вопросы никто не желал. А тем временем мы выбрались из Архангельска и направились в сторону Северодвинска. И лица моих сопровождающих были мрачнее мрачного.

Что-то мне это все не нравится.

Поднимающийся дым я увидел еще на подъезде к крепости. Сердце защемило от дурного предчувствия, но я гнал мысли прочь. Наконец мы вырулили на открытое пространство, и меня как мешком по голове огрело.

Моей базы больше не было. На ее место были развалины, над которыми и поднимался проклятый дым. Оба здания были разрушены почти до основания.

Выйдя из машины, я первым делом увидел Нину, которая обнимала Лапу и ревела, уткнувшись в шкуру Туманного Зверя. Сама Лапушка просто сидела опустив голову к земле и, казалось, ни на что не реагировала.

— Ефим атаковал вашу базу этой ночью, Борис Николаевич, — следователь Тайного приказа встал рядом со мной, — Все, находившиеся на базе, погибли. Примите мои соболезнования.

Все погибли? Совсем все?

Голова закружилась, но я устоял, лишь мое лицо окаменело.

— Здания разрушались намеренно, — тем временем продолжил следователь, — В крепости отметили появление Высшей Твари, но комендант запретил выходить на помощь и отдал приказ к обороне. Прошу вас его не винить, Борис Николаевич, приказ был полностью верным.

Не винить коменданта? О чем он говорит? Ах, да, у меня же уже есть некоторая репутация. Доказать ничего не могут, но слишком уж часто мои враги погибали. Поэтому Тайный приказ сразу выгораживает коменданта крепости.

Но они правы. В Северодвинске нет сил способных справиться с Высшей Тварью. Атакуй Ефим крепость, и у него бы все получилось. Не сразу, но получилось бы. А уж если покинуть защиту стен… Здесь древнему вампиру никто не соперник. Комендант поступил верно.

Только вот это не вернет моих людей. Не вернет моих друзей.

Я больше никогда не увижу растрепанную бороду Бронислава и его фанатичный блеск в глазах, когда разговор заходил об оружии. Василиса больше не отпустит в мою сторону одну из своих двусмысленных шуточек. Не будет больше добродушного ворчания Фомича. Блин, да даже Барбару — польку, которой я так и не научился доверять, я никогда больше не увижу.