— Я малодушно надеялся, что ты останешься собой, что мама будет мамой, а Хараш не станет чёрным забывчивым ублюдком, — скривил губы в усмешке Дармин. — Но ты победил, как и всегда. Зоргов упрямый старик. Всё рассчитал. Даже свою собственную смерть. Ты же хотел, чтобы я тебя лично убил, так куда ж ты так торопишься?
Что-то в рваном ритме дыхания Раста изменилось, мужчина вскинул взгляд на него и дёрнулся, оказался рядом, видя, как на него смотрит один глаз. Чёрный от натёкшей из лопнувших капилляров крови, но белок виднелся, а, значит, Раст себя контролировал.
— Дар-рмин, — раздался его рычащий голос.
Тёмный с усилием поднял дрожащую мокрую от пота руку, положил её на плечо Дармина, придавливая ощутимой тяжестью.
— Раст, ты как? Позвать… — начал было мужчина, но рука главы сдавила его плечо, заставляя замолчать.
— Ты спр-равишься, Дар-рмин. Всё будет хор-рошо, — рык скатился до свистящего шёпота, единственный глаз вдруг закатился, а рука безвольно упала с плеча мужчины на пол.
— Раст! — встряхнул его Дармин. — Раст!
Но тот не подавал больше признаков жизни, мужчине даже показалось, что тёмный перестал дышать.
— ХАРАШ! — взревел Дармин во всю глотку.
Воин тут же ворвался в отделение, оттолкнул Дармина, прильнул к груди главы, прислушался.
— Салах! — рыкнул Хараш.
Травник явился через мгновение, упал перед Растом на колени, сбросил с тела одеяло, сложил ладонь лодочкой и пробил когтями, объятыми тенью, грудину главы. Дармин большими глазами смотрел, как Салах рукой сжимал сердце Раста, качая кровь и пытаясь запустить его ход. Минуты растянулись в вечности, травник что-то рычал, тело Раста содрогалось, его тень то выходила за пределы кожи, то втягивалась обратно.
— Ну же, давай, старик! — требовательно прошептал Дармин, не отрывая взгляда от серого тела.
Травник вложил больше тени, воздух словно завибрировал от её насыщения, Раст выгнулся дугой, его рот приоткрылся, но не издалось ни звука.
Вдруг Салах опустился на пол, вынул окровавленную руку из грудины, однако сердце Раста не стало биться само. Глава остался неподвижен.
Как и все сейчас здесь. Замершие, неподвижные, придавленные тяжестью случившегося.
— Выйдите, — раздался вдруг женский грассирующий голос.
Дармин поднял голову, уставившись на стоящую на входе Аргету.
— Ты… — начал было Хараш.
— Я сказала — выйдите все! — рявкнула она, при этом на её лице замерла неподвижная, словно каменная маска.
Салах встал и ушёл первым, за ним удалился Хараш. И только Дармин остался сидеть на полу, так и не найдя в себе силы подняться.
Аргета перевела на него тяжёлый взгляд.
— Уйди.
Мужчина сглотнул и наконец подчинился. Что-то было в её голосе, позе, глазах… Что-то такое, что требовало дать ей время побыть наедине с Растом. Дармин ещё сам не знал, как относиться к смерти главы. И к тем словам, что он сказал ему напоследок. Он всё-таки что-то вспомнил? Или услышал его последние слова? Почему он вообще это сказал? Вопросы без ответа…
— Ведро воды и ткань! — скомандовала Аргета.
Салах тут же среагировал, дал всё требуемое и снова отдалился. Дармин на нетвёрдых ногах дошёл до стоящего у выхода Хараша.
— И что теперь будет? — тихо спросил мужчина у закаменевшего воина.
— Передача старшинства, — коротко ответил Хараш, мазнув взглядом по отделению с телом Раста. — Через час нам вылетать. План мы составили ещё вечером, так что ничего не изменится.
Дармин сглотнул, не понимая, что он чувствует от этих слов.
— Пошли, — Хараш открыл полог.
Дармин вышел следом за ним, оказываясь на улице. Ничего не поменялось. Тот же пепел, те же палатки, тот же портал, который скоро откроется. А Раст умер. Его теперь нет. Просто нет. Осталось лишь пустое тело. Это не помещалось у Дармина в голове.
Около палатки мужчина вдруг заметил безрукого воина. Он подошёл к Харашу, встал рядом.
— Ты второй после Раста, — прогудел воин.
— Теперь первый, — коротко ответил Хараш.
Безрукий кивнул. А Дармину хотелось кричать. Просто орать, пока не выйдет то сжавшее его горло чувство, которое не давало нормально дышать. И что-то странное царапало в груди так, что хотелось ногтями стянуть кожу и вытащить его оттуда. Жжение разгоралось, становилось невыносимым, мужчина рефлекторно приложил ладонь к рёбрам, но легче не стало. Он закашлялся, захрипел, обхватил голову руками, сжимаясь и глухо закричал. Перед зажмуренными глазами сами собой пролетали картины из прошлого. Не те, где они ругались до взаимных атак магией, не те, где Дармин сыпал ругательствами, собираясь на север, а очень далёкие. Практически первое воспоминание мужчины о своей жизни. Вот он подлетает вверх, в самое небо и тут же падает вниз, но ему не страшно. Потому что знает, что там, внизу его ждут большие сильные тёплые руки, которые поймают, удержат и снова пустят летать под облаками. Что бы в жизни Дармина не происходило, отец всегда стоял за его спиной. Немой гарант того, что всегда будет на кого опереться. Кто прикроет, обеспечит защиту.
И вот его больше нет, за спиной лишь чёрная пустота. А здесь, в реальности, только каменные лица, которым абсолютно всё равно, что умер Раст. Они просто сдвинут счёты на одно деление и пойдут дальше.
— Надеюсь, ты счастлив, старик, — через силу проговорил Дармин, успокаивая дыхание. — После твоей смерти прошло несколько минут, а твой старший сын обсуждает не похороны, а то, как займёт твоё место.
Мужчина отвернулся, не желая смотреть на такого Хараша. На произошедшую вспышку эмоций никто из тёмных не обратил внимания. Блуждающий полный боли взгляд наткнулся на вышедшую из лазарету Аргету. Её руки были в кровавых разводах. Дармин посмотрел ей в лицо и зашептал, чувствуя, как небо падает на землю:
— Нет, нет, нет…
Потому что на него глядели опустевшие, затянутые тенью глаза. Тело Аргеты вдруг резко согнулось, словно сломалось. Вырвавшаяся тень распахнула крылья за её спиной. Рывок — и она летит прямо на Дармина. Но мужчина не мог двинуться с места, не мог… поднять руку на мать. Он с каким-то обречённым принятием глядел, как на него стремительно надвигается смерть.
А в следующее мгновение ей в бок врезался объятый тенью монстр. Только в отличие от Аргеты, его тень равномерно покрывала тело.
— Дармин, в сторону! — рыкнул монстр голосом Хараша.
Мужчина не пошевелился, тогда его просто оттолкнули большие руки, созданные из дымки. Удар о землю привёл Дармина в чувство, он вскочил на ноги и хрипло заорал:
— Хараш, нет, ты не можешь! — хотел уже было метнуться к двум отчаянно сражающимся теням, но безрукий вдруг перегородил ему путь.
— Подожди, — тёмные глаза воина цепко следили за боем.
— Она наша мать! Хараш не может её убить! — задёргался Дармин в объятиях тени, которые не давали ему ступить и шагу. — Это безумие! Отпусти! Я должен!
— Я тоже, — вдруг странно ответил безрукий и в какой-то момент припал к земле, запел.
По-другому назвать этот низкий гортанный звук Дармин не мог. Но от его голоса, казалось, вибрировали рёбра. Голос воина набирал силу, а тень вновь начала колыхаться вокруг него. Руки из дымки отпустили Дармина, но он больше не стремился разнять Хараша и Аргету, во все глаза смотря на тёмного и его странный ритуал.
А тот вдруг выбросил в сторону сражающихся одну из теневых рук и что-то рявкнул, мужчина не смог разобрать слов. Вторя ему, вдруг замерла, закричала Аргета.
— Мама! — вырвалось у Дармина.
Тело тёмной замерло, а потом затряслось, словно в припадке, тень вырывалась из неё рывками, скапливаясь, как живая колыхающаяся стена между нею и замершим тяжело дышащим Харашем. По виску безрукого потёк пот, но он выкачал из Аргеты всю тень, после чего уронил её тело, а вся накопленная дымка вдруг накинулась на Хараша, моментально обволакивая и скрывая его под собой.
Дармин кинулся к Аргете, приложил руку к шее и со стоном выдохнул: тёмная была жива. И тут же вздрогнул от дикого крика Хараша. Воин заметался по небольшой площадке, другие тёмные от него отшатывались, тень колыхалась вокруг него, словно разрывая его на куски. Он то увеличивался в размерах, то уменьшался, причём непропорционально, то одной половиной тела, то другой. Кости влажно трещали, с каким-то хлёстким звуком рвались мышцы, чёрная кровь лилась рекой.
