Он оттолкнулся от стены. Его привычная маска холодности снова легла на лицо, но под ней что-то сдвинулось. Треснуло. Эта девушка не просто раздражала его. Она становилась для него проблемой. Самого опасного рода — проблемой, которая начинала его волновать.

Утро следующего дня

Воздух в покоях Аделаиды казался ей спёртым и безжизненным. Она механически подошла к окну, бессмысленно вглядываясь в затянутый туманом пейзаж. Внутри всё было опустошено и разбито после ночного визита Итана. Его слова висели в воздухе, отравляя каждый вздох. Любовь? К нему? Это было настолько абсурдно и чудовищно, что хотелось кричать. И всё же... И всё же где-то в глубине, в самом потаённом уголке души, жил надоедливый вопрос: «А что, если это не ненависть заставляет моё сердце выскакивать из груди, когда он рядом»?

Эти предательские мысли были прерваны тихим, но настойчивым стуком в дверь. Не такими, какими стучал Итан — властными и не терпящими возражений. Это был вежливый, но твёрдый стук.

— Войдите, — выдавила она, не оборачиваясь, ожидая увидеть бесстрастное лицо Марселя или одну из служанок.

Но голос, который прозвучал за её спиной, заставил её застыть на месте, а сердце — совершить немыслимый кульбит, замерши на мгновение, а затем забиться в бешеном, лихорадочном ритме.

— Леди Аделаида, вас беспокоит лорд Лиам де'Валлор, эмиссар её величества Королевы Валлонии.

Она медленно, очень медленно обернулась, боясь, что голос — лишь плод её расшатанных нервов и отчаянной тоски по дому.

В дверях стоял он. Высокий, стройный, с тёплыми, как спелый мёд, карими глазами, в которых сейчас плескалась буря из тревоги, облегчения и неподдельной радости. Его обычно аккуратно уложенные каштановые волосы были слегка растрёпаны, словно он провёл в дороге не одну ночь. В его позе читалась усталость, но взгляд был ясным и твёрдым.

— Лиам... — её собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно.

Это было не «милорд», не «лорд де'Валлор». Это было его имя. Имя, которое она не произносила вслух с тех пор, как покинула отчий дом.

Он сделал несколько шагов вперёд, и его лицо озарила та самая, знакомая с детства, немного озорная улыбка, которая, однако, не могла скрыть глубину его переживаний.

— Привет, Ада, — сказал он тихо, используя её домашнее, короткое имя, которое слышали лишь самые близкие.

Это стало последней каплей. Все её защитные барьеры, всё ледяное спокойствие, которое она с таким трудом выстраивала, рухнуло в одно мгновение. Слёзы, которых она не позволяла себе даже перед самой собой, хлынули из её глаз без спроса, горячими потоками по щекам. Она не рыдала, она просто стояла и смотрела на него, позволяя им течь, смывая часть боли и унижения.

Он не бросился к ней, не пытался обнять без разрешения. Он понимал. Он всегда понимал её с полуслова. Лиам просто достал из кармана камзола простой, белоснежный платок и протянул ей.

— Я привёз тебе кое-что от старой Марты, — сказал он, пока она вытирала слёзы. Его голос был тёплым и спокойным, как летний вечер. — Её знаменитый яблочный пирог. Она чуть не привязала к седлу целую корзину, но я уговорил её ограничиться самым маленьким, чтобы он не помялся в дороге.

Она сжала платок в руке, чувствуя, как по телу разливается давно забытое тепло. Он не говорил пустых слов утешения. Он привёз ей запах дома. Запах безопасности.

— Как... Как ты здесь? — наконец смогла она выговорить.

— Твой отец... Он не мог послать официальную делегацию, это было бы расценено как вмешательство. Но он мог назначить молодого, амбициозного дипломата для налаживания... связей с новым союзником, — Лиам иронично усмехнулся, и в его глазах блеснула знакомая искорка. — Я напросился сам. У меня была пара неотложных дел в паре дней езды отсюда. Совершенно случайно, конечно.

Он подошёл ближе и, наконец, положил руки ей на плечи. Его прикосновение было твёрдым, тёплым, живым. Совсем не таким, как ледяные пальцы Итана.

— Я не мог позволить тебе остаться здесь одной, Ада. Никогда. Я смотрел, как ты уезжала в той карете... — его голос дрогнул, и он на мгновение сжал её плечи чуть сильнее. — Я дал слово твоему отцу. И себе. Что буду рядом. Что бы здесь ни случилось.

Аделаида посмотрела в его глаза и увидела в них не просто дружескую поддержку. Она увидела сталь. Она увидела решимость. Она увидела человека, который готов был бросить вызов ради неё. Впервые за долгие дни она почувствовала, что земля под ногами перестала быть зыбкой. У неё появился союзник. Не просто доброжелатель, как Джонатан, а свой человек. Друг. И это знание придавало сил больше, чем все её клятвы о сопротивлении.

— Он... Он ужасен, Лиам, — прошептала она, наконец находя в себе силы назвать вещи своими именами.

— Я знаю, — твёрдо ответил он. — Но теперь он имеет дело не с одной тобой. Он имеет дело с нами.

Присутствие Лиама стало щитом, за которым она могла перевести дух. Его спокойная уверенность наполняла комнату теплом, растопляя лед в ее груди. Она уже начала рассказывать ему о бесчувственности слуг, о давящей атмосфере замка, как вдруг... Воздух в комнате изменился. Он не похолодел, не сгустился — он застыл.

Мурашки побежали по ее спине еще до того, как она услышала бесшумные шаги. Она узнала эту ауру, эту невыносимую тяжесть присутствия, которая заставляла сердце биться чаще. Итан стоял в дверях, заполняя собой все пространство. Его холодные и всевидящие глаза медленно скользнули по ней, отмечая, как изменилось ее лицо — исчезла привычная напряженность, появился румянец, глаза сияли. И этот свет был вызван не им. Затем его взгляд упал на Лиама. Не быстрая оценка, а медленное, тщательное изучение. От дорогих, но скромных сапог до уверенной позы. Это был взгляд хищника, встречающего другого хищника на своей территории.

Итан:

«Очередной щенок? Нет... Этот другой. Слишком спокоен. Слишком уверен в себе. И смотрит на нее так, будто знает каждую ее мысль».

Что-то темное и острое кольнуло его под ребра. Это была не просто досада. Это было нечто более глубокое, более примитивное. Вид их близости, этих общих воспоминаний, к которым у него не было доступа, вызывал в нем волну глухого, яростного раздражения.

— Лорд Итан, — Лиам встал, его поклон был безупречен, но в нем не было и тени подобострастия.

Каждое движение было выверено и наполнено скрытой силой.

— Лиам де'Валлор. По приказу ее величества Королевы Валлонии я буду представлять интересы нашей страны при вашем дворе. — Он сделал небольшую паузу, и его взгляд снова мягко коснулся Аделаиды. — И, разумеется, буду моральной поддержкой для леди Аделаиды. Мы выросли вместе.

«Выросли вместе». Он нарочно это подчеркнул. Обозначил свою территорию. Свой приоритет. Свою историю. Интересно, понимает ли он, что трогает то, что ему не принадлежит?»

— Мои владения к вашим услугам, — холодно ответил Итан, не двигаясь с места. Его голос был гладким, как отполированный лед. — Надеюсь, наше... сотрудничество будет плодотворным. — Его взгляд, тяжелый и пронзительный, перешел на Аделаиду. — Я не знал, что моя невеста пользуется такой популярностью у дипломатов ее страны. Кажется, вы уже успели... поднять ей настроение».

Аделаида чувствовала напряжение, витавшее в воздухе, словно запах озона перед грозой. Два хищника, измеряющие друг друга взглядами. И она — яблоко раздора. Впервые за эти дни она почувствовала не страх, а странное, опасное удовлетворение. Пусть видит. Пусть знает, что у нее есть защитник, которого он не сможет запугать одним лишь взглядом.

— Лорд Лиам - старый друг нашей семьи, — четко произнесла она, глядя прямо на Итана. В ее голосе впервые зазвучала не вынужденная почтительность, а твердая уверенность. — Его присутствие — утешение для меня в чужом месте. Одиноком месте.

Утешение. Слово обожгло его изнутри, вызвав нечто темное и хаотичное. Ей нужно утешение. От него. Его присутствие — это пытка, а присутствие этого... дипломата — утешение. Глухая, ядовитая ревность, о которой он давно забыл, зашевелилась в его пустоте, требуя выхода.