Сидор уже давно замер у разделочной доски, держа нож над куском ветчины, но рассказчик этого не видел, так как сидел спиной к нему.

— Далеко ли ехать забирать груз? — спросил Иохель.

— Нет, рядом всё, в Тульской области, — объяснил Михаил и в ту же секунду нож в руке Синицына заработал, отрезая ровные куски.

— А где именно в Тульской области? — спросил Сидор, откашлявшись.

— Возле Щекино, есть там такой шахтерский городок.

— А фамилия родственника часом, не Щербаков? — продолжил Синицын деланно спокойным голосом.

— Щербаков. А ты, Сидор Иванович что, знаешь что-то про это дело? — спросил Михаил, повернувшись к нему.

— Немножко слышал, — ответил Синицын. — Вдова второго участника рассказала, того, который на рыбалке утонул. Только напрасное это дело, — добавил он, откусывая от бутерброда, — нету там ничего. По координатам, которые покойник оставил, не то озеро, не то пруд.

— Знаю я про это озеро. Координаты специально неправильно записывали, — объяснил Михаил. — Так что всё добро в заброшенной шахте.

— Тонна груза, там наверное, не один ящик. Сколько всё доставать, неизвестно, — начал рассуждать Сидор, выставляя на стол тарелку с бутербродами и чай, и только Иохель по чуть дрожащей тарелке понял, что Синицын уже по уши в этой истории и сдерживается из последних сил. — Нужна машина, инструменты и, наверное, еще один человек, потому что из нас, — посмотрел он на участников разговора, — копатели так себе. И для начала съездить на место и осмотреться.

— Согласен, — сказал Михаил. — Начать надо с разведки. Вдруг там эту шахту завалили чем-то, а я вас напрасно потревожил.

— Когда поедем? — поспешно спросил Сидор. — Я хоть завтра готов.

— Завтра так завтра, — согласился Михаил, — давайте утром встретимся и поедем. Я часов в восемь подъеду, удобно будет?

— Буду ждать, — кивнул Сидор. — Мне собираться недолго. А одеться-то есть во что, Николаич? — продолжил он чуть снисходительно, но Михаил на эту фамильярность никак не реагировал. — А то по тульским поселкам в такой одежке особо не походишь.

— Найду что-нибудь, наверное, — задумался Щербаков. — Тогда давайте часикам к десяти, что-то я про это как раз не подумал.

— Не надо, утром приезжай, Николаич, вещи есть на тебя. — Сидор уже почувствовал себя полноправным участником экспедиции. — Сапоги какого размера? Сорок четвертый подойдет?

— Подойдет, — ответил Михаил. — В самый раз.

— Погоди, Сидор, со своими сапогами, — оборвал Иохель снабженческий пыл. — Так что насчет времени, Вы так и не сказали, — спросил он у Щербакова.

— Ах, про это…, — сказал Михаил. — Всё дело в том, что времени у меня не очень много. Я приехал сюда умирать.

_____________________

* Отрывок из книги Сергея Горина «А вы пробовали гипноз?»

** События, о которых вспоминает Иохель, описаны в книге «Осень сорок первого…»

— В каком смысле умирать? — недоумевая, спросил Иохель. У него в голове не совсем укладывался спокойный тон, которым это было сказано и смысл фразы.

— В физическом, — улыбнулся Михаил. — У меня опухоль головного мозга, неоперабельная, осталось недели две-три, наверное, до того момента, когда у меня начнут отказывать руки и ноги, а потом перейду к овощному существованию. — он замолчал и потер затылок. — Диагноз верный, подтвержден в двух разных клиниках. Сейчас всё пока на стадии вспышек света и приступов головокружения. Поэтому я и приехал, чтобы завершить это дело.

Из прихожей, со стороны входной двери, послышалось покашливание и через мгновение в кухню зашла Полина.

— Здравствуйте, — приветливо улыбаясь, сказала она. — Вы уж извините, я стала невольной свидетельницей бурного обсуждения поиска кладов и прочих увлекательных вещей. Но кое-кто оставил дверь нараспашку, — она пристально посмотрела на Иохеля, виновато опустившего глаза, — так что любой желающий мог услышать ваши секреты, стоя на лестничной площадке. Хорошо хоть, кроме меня, других свидетелей не было. Я Полина, — подала она руку Михаилу.

— Рад знакомству. Михаил Николаевич. Впрочем, не против, если Вы будете называть меня просто по имени. — он встал, почтительно взял поданную руку за кончики пальцев и, склонившись, старорежимно поцеловал воздух в миллиметре от запястья, причем сделал это настолько привычным жестом, будто целовал дамские руки каждый день по сто раз.

— Да Вы дамский угодник, Михаил, — ответила смущенно Полина, немного покрасневшая от такого обращения.

— Еще раз спасибо за всё, я, пожалуй пойду, — сказал Михаил. — До завтра, — и, пожав руки Сидору и Иохелю, он ушел, скорее всего, не желая продолжать начатый разговор о болезни в присутствии Полины.

* * *

Синицын, налив в тарелки суп (сегодня — с маленькими пельмешками), ушел искать в кладовке вещи для Михаила, а Полина, едва дождавшись его ухода, зашептала:

— Это же был он? Путешественник? Признавайся!

— Он, — кивнул Иохель. — Ты ешь, суп и так не очень горячий уже, остынет.

— Да что там твой суп! Как ты можешь так спокойно к этому относиться? — не отставала она. — Мне надо с ним поговорить, всё узнать! Ты, Гляуберзонас, несносный какой-то, совсем за меня не переживаешь! Я могу умереть от любопытства, а тебе и дела нет!

— Послушай, это же… Ты слышала, он болен, умирает, а ты его о дамских прическах, наверное, расспрашивать собралась, — попытался урезонить ее Иохель.

— Что-о-о? — Полина побледнела от возмущения. — Вот как ты про меня думаешь! Значит, если я женщина и работаю модельером, меня кроме причесок и фасонов платьев ничего не может интересовать?

Наверное, для того, чтобы до конца понять некоторые выражения, надо увидеть то, что они обозначают. Сейчас у Иохеля появилась возможность выяснить, как выглядит оскорбленное величие. Он даже не мог себе представить, что на него кто-то так может посмотреть. Даже не как на блоху, нет, на блоху всё-таки смотрят как на живое существо, которое что-то там такое может сделать. До блохи, майору медицинской службы в отставке Иохелю Гляуберзонасу, было ой как далеко. В глазах Полины сейчас он был просто ничем.

— Полина, извини, я был неправ, — только и смог пролепетать он.

— Принято, — молвила королева. — Мой сон сегодня прошу не беспокоить. Завтра у меня выходной. Утром я поговорю с Михаилом. Во время беседы меня не тревожить.

* * *

Ночь Иохель провел на диване в гостиной. Оказалось, что диван предназначен для чего угодно, только не для сна. Возможно, сидеть на нем было удобно. Может, даже немного прилечь. Ненадолго, минутки на три. А вот спать на этом чудовище нельзя было никак. В итоге он провертелся всю ночь, пытаясь найти то положение, в котором пружины пыточного механизма будут впиваться в его организм хотя бы не очень сильно. Тем обиднее было слушать сонное сопение Полины, вольготно расположившейся на их кровати.

Утром злой и невыспавшийся, Иохель молча позавтракал в одиночестве (Полина еще спала) и ушел чистить зубы. За шумом воды звонок в дверь, раздавшийся в семь пятьдесят, он не услышал, так что для него присутствие Михаила на кухне оказалось небольшим сюрпризом. Зато Полина будто ждала этого момента. Она зашла в кухню накрашенная, причесанная — короче, обворожительная. Поздоровавшись со всеми присутствующими, Полина сказала:

— Михаил, мне надо с Вами поговорить. Сидор Иванович, там, наверное, в булочную хлеб свежий привезли, сходите, пожалуйста, купите на дорогу.

— Я через полчасика вернусь. Наверное. — Синицын, накануне вне всякого сомнения слышавший звуки сражения и догадывавшийся о его итогах, кивнул и тут же вышел.

— Полина, я в Вашем распоряжении, — сказал Михаил, глядя ей в глаза.

— Останься, пожалуйста, — остановила она собравшегося выйти следом за Сидором Иохеля. — Давайте без предисловий, — предложила она Михаилу и тот, соглашаясь, кивнул. — Ведь Вы — путешественник во времени? Не надо так смотреть на Иохеля, он тут не при чем, я сама догадалась.