— Засранец ты, Гляуберзонас, и враль, — поцеловала его Полина. — Но не надейся, я от тебя не отстану, пока не узнаю всё-всё-всё.

* * *

Утром, Сидор, дождавшись, когда Полина уйдет на работу, первым делом притащил свой приемник и водрузил его на старое место.

— Ну вот, как и не было ничего, — облегченно вздохнул он, поглаживая корпус радио. — Ты, Моисеич, расскажешь мне, что за игры ты устроил? Почему мне два дня домой возвращаться нельзя было? Тут пылью всё заросло, я хоть убрал бы, — проворчал он.

— Да понимаешь, мы с Полиной поспорили, я сказал, что ты вернешься раньше, чем через неделю, а она — что позже. Очень уж она хотела выиграть, — объяснил Иохель.

— Очень ты ее балуешь, тащ майор, попривыкнет, на голову сядет, — продолжил ворчать Сидор, выгребая веником из угла видимый только ему мусор.

— Приятно слышать совет от такого знатока женской натуры как ты, — улыбнулся Иохель.

— Не трави душу, Моисеич, — обиженно ответил Синицын. — Ошибся, с кем не бывает.

* * *

Трубку сняли после первого же гудка, будто ждали у аппарата. Едва Иохель поздоровался, Мария Григорьевна, не дожидаясь, когда он представится, быстро заговорила:

— Приходите Иохель Моисеевич, ждем Вас! Алеша вчера вернулся, счастье-то какое! Всё, всё получилось, как Вы и говорили! Чудо, просто чудо же! Вот и Паша дома, он очень хотел с Вами познакомиться.

Вся семья будущего офицера была в сборе. В прихожей Иохель заметил китель с погонами генерал-лейтенанта авиации и подумал, что с таким папой сын может хотеть стать только офицером, и никем иным, потому что все остальные мнения — ошибочные.

Хозяйка попыталась усадить его за обеденный стол, где уже сидели отец с сыном, удивительно похожие друг на друга, но Иохель, познакомившись с улыбающимся генералом, попросил у всех присутствующих прощения и увел сына в другую комнату.

— Рассказывай, Алексей Павлович, — предложил он.

— Да понимаете, доктор, я первые три ночи с ума сходил, не спал, хотел намочить постель и не смог. А дедушка, оказывается, еще и дверь запирал, чтобы я до утра из комнаты не вышел.

— И чем всё закончилось? — спросил Иохель, которого подробности не очень интересовали, так как он их создавал сам.

— Всё прошло, как и не было, — всё ещё не до конца веря в свое счастье, сказал Алеша. — Я ведь раньше даже стакан воды вечером боялся выпить, а тут каждый вечер чаепитие, аж из ушей хлюпает, а утром просыпаюсь — и ничего

— Что же, поздравляю, — облегченно сказал Иохель. — Давай-ка сейчас я с твоими родителями побеседую, а потом мы с тобой еще немного поработаем, закрепим всё.

Генерал Павел Андреевич, как только его сын с доктором зашли в столовую, сказал:

— Лёшка, сходи-ка к матери, посмотри, что там, может, помочь надо. А мы тут с доктором поговорим немного. Дверь прикрой, — добавил он в спину уходящему сыну, и Иохель подумал, что именно так, наверное, генерал командует у себя всякой мелочью вроде случайно попавшегося на глаза молодого лейтенанта.

Пока парень аккуратно прикрывал за собой дверь, Иохель успел подумать, что, если генерал начнет лютовать насчет денег, скинуть можно и половину. Но разговор пошел совсем не о деньгах.

— Садись, доктор, — хозяин дома показал на стул напротив себя. — Сейчас пообедаем, отдохнем. Я при них, — кивнул он на дверь, — не хочу, пусть это останется между нами. Я человек простой, кренделя выписывать не буду. За сына — спасибо. Деньги жена потом заплатит, не вопрос, я бы и больше дал, этого не жалко, лишь бы пацану жизнь не портить. — Он задумался, глядя куда-то в угол над головой Иохеля, потом посмотрел на его кисть и спросил: — Это где? На фронте? Ты же воевал, да?

— Воевал. Майор медицинской службы. Но пальцы, это потом уже, после войны, — ответил Иохель, глядя в глаза генералу. — На фронте почти обошлось, царапнуло разок.

— Так вот, я ведь что хотел сказать, — продолжил Павел Андреевич, — я тебе обязан. Крепко обязан. И, если придется, сделаю для тебя, доктор, всё.

— Прямо таки и всё? — с легким скепсисом в голосе спросил Иохель, пытаясь сбить нарастающий пафос в речи генерала.

— А ты не сомневайся. Лично для тебя — всё. В пределах разумного. В очень широких пределах. Понимаешь? — и подал руку.

— Понимаю, — сказал Иохель, пожимая протянутую кисть. — Я ценю Ваше предложение. Обещаю не просить бомбить дачи недругов.

— А что, надо? — захохотал Павел Андреевич. — А то организуем.

* * *

Сегодняшние визиты немного затянулись, последняя пациентка почему-то никак не хотела погружаться в транс и Иохель провозился с ней непростительно долго. В итоге он подходил к дому намного позже, чем собирался. По времени Полина должна была скоро прийти с работы и сначала Иохель хотел подождать ее на улице, и даже постоял немного на углу дома, но желание сходить в туалет скоро победило галантность и он пошел домой один.

Открывая дверь, Иохель услышал с кухни звон чего-то металлического, упавшего на пол, эмоциональный возглас Сидора и незнакомый мужской голос, произносящий: «Дружочек, ты на меня со своими фокусами не лезь, там где ты учился, я преподавал». В прихожую, прихрамывая, вышел Синицын и зашептал на ухо:

— К тебе, Моисеич. Суровый мужик какой-то, говорит, ты его знаешь, от Андрея Григорьевича.

— Наверное, знаю, если от Андрея Григорьевича. Сейчас, руки помою, подойду.

— Здравствуйте, Михаил, — поздоровался он, заходя на кухню. Сурового мужика Иохель узнал сразу, несмотря на то, что обе их встречи были почти мимолетными и прошло уже семь лет с тех пор, как они встречались. Не каждый день внук просит написать бабушке о смерти своего деда, который моложе внука лет на десять**. С тех пор Михаил сильно постарел, волос на голове почти не осталось, а кожа приобрела немного землистый оттенок, что Иохель списал на возможную усталость после дороги. Хотя одет гость был шикарно, его костюм прямо кричал, что изготовили его мастера своего дела и стоит он безобразно дорого.

— Здравствуйте, Иохель, — поприветствовал его Михаил. — Извините за вторжение, предупредить не было никакой возможности.

— Андрей писал о Вас, так что я ждал, — ответил Иохель. — Давно пришли? Сидор, гостя, наверное, покормить надо.

— Сидор Иванович предлагал, я уже успел отказаться, — объяснил Михаил. — Успели только по чашке чая выпить. И продемонстрировать навыки цыганской магии, в которой Сидор Иванович где-то поднаторел.

— Скажете тоже, цыганской магии, — хмыкнул Синицын. — Нерво-лигвистиское программирование. — Сидор недавно выучил название на спор с Иохелем, но уверенности в произношении термина еще не обрел.

Михаил сначала хрюкнул, потом, не выдержав, засмеялся в голос. Через секунду к нему присоединился Иохель. Синицын только недоумевающе смотрел на них, силясь понять, что могло вызвать такую бурную реакцию.

— Сидор Иванович, спасибо, это лучшее, что со мной случилось сегодня, — отсмеявшись, сказал Михаил. — Ладно, повеселились, пора к делу. Иохель Моисеевич? — показал он глазами на Синицына.

— Сидор останется, — сказал Иохель. — Если что-то делать, то только с ним. А порой только он и может что-то сделать.

— Вам виднее. Садитесь тогда поближе, — без эмоций сказал Михаил и, дождавшись, когда все соберутся за столом, продолжил: — Меня тут давно не было. Осталось у меня одно дельце. Хочу его завершить, пока есть время. Сам я не справлюсь, мне нужна помощь.

— Подождите минутку, — вклинился в разговор Иохель. — Давайте еще по чашке чая, и что-то перекусить, я обедал давно, в животе урчит уже.

— Сейчас соображу что-нибудь, — вскочил Сидор. — Вы говорите, я слушаю.

— Во-первых, мы поможем, — сказал Иохель. — Меня об этом просил Андрей, я даже спрашивать не буду, что надо делать. Во-вторых, что значит «пока есть время»?

— Про время потом скажу. Давайте про дело сначала, — продолжил Михаил. — Так вот, есть некие ценности, которые спрятали перед войной. Никого из тех, кто собирал и прятал это добро, равно как и того, для кого собирали, в живых нет. Среди тех, кто собирал, был и мой родственник. Есть координаты хранилища, есть приметы на месте. Задача номер один: извлечь клад. Предупреждаю, там не горшок с монетами, всего почти тонна груза. Задача номер два: что-то с этим всем сделать, чтобы оно не лежало мертвым грузом.