Последней каплей стало то, что Вера вздумала попрекать его дружбой с дворником Павлом, дескать, нищета и инородец. Затеяла она этот нудный и неприятный разговор на ночь глядя, когда уже легли спать. Сидор встал, молча оделся, на пороге оглянулся, но ничего не сказал, только махнул рукой и, буркнув, что за вещами зайдет утром, ушел, хлопнув дверью.

Вот и кончился его неудачный побег на волю. А, может, и удачный. Уж лучше всё вернется, хорошо же было, так нет же, поперся старый дурень искать добра, где его нет. Наука будет.

Иохель

Они сидели на кухне и пили заваренный Полиной зеленый чай. Стоило бы уже давно лечь спать, но она решила ждать полуночи и отпраздновать свою победу, в которой была уверена с каждой минутой всё больше.

Часы на стене пробили полночь, привычно жестко скрипнув чем-то внутри и Полина в тот же миг закричала:

— Победа, моя победа! Я выиграла! — и она, проплясав вприпрыжку вокруг стола, поцеловала Иохеля в губы. — Я же говорила, что выиграю! Значит так, Гляуберзонас, вот моё желание, — серьезно и торжественно продолжила она, — я хочу…

Но тут щелкнул ключ в замке и они услышали удивленный голос Синицына:

— А что вы не спите, ночь на дворе глухая, а вы всё сидите. Я, Полина Михайловна, завтрак разогревать не буду, проспите, пойдете на работу голодной…

— Ой, Сидор Иванович, дорогой, как же я рада видеть Вас прямо сейчас! — побежала она в прихожую. — Какой же Вы молодец, что пришли! Ну всё, я в ванную, а то ведь точно не высплюсь.

— Привет, Сидор, — сказал Иохель, подавая руку для приветствия. — С возвращением.

— Привет, Моисеич, — ответил Синицын, глядя на закрывающуюся за Полиной дверь в ванную. — Всё нормально, не сильно рано я пришел?

_____________________

* В первой книге Веничка Ерофеев был только в черновиках, во второй — подарил девушку с косой от самой попы, так почему бы и здесь не появиться практически прямой цитате из бессмертной поэмы?

** Сейчас бы предложила пройти по Пречистенке и вернуться по Остоженке, а на развороте посмотреть на ХХС, который в описываемое время представлял собой остатки фундамента. Бассейн «Москва» в РИ начали строить только в 1958 году.

* * * Искаженная цитата из стихотворения Арсения Тарковского «Петух».

— Спасибо, Сидор, всё как надо. Вещи-то где оставил? — шепотом спросил Иохель.

— Вещи у Павла, что им сделается, завтра принесу. Всё, спать пойду, глаза слипаются, у ребят ночевал, шумновато немного, не выспался, — так же тихо ответил Синицын. — Всё, тащ майор, завтра поговорим.

Сидор, немного сутулясь, ушел в свою комнату и осторожно прикрыл за собой дверь.

Иохель помыл чашки и сел в кресло, стоящее в спальне, ожидая Полину. Она вернулась из ванны, завернувшись в огромное махровое полотенце и села на край постели.

— Что, Гляуберзонас, ждешь? — торжествующе спросила она, поправляя простыню. — Правильно, час расплаты наступил. Слушай, тащ майор, моё желание. — она подождала немного, нагнетая напряжение, и продолжила, улыбаясь: — Простенькое желание, никуда даже ходить не придется…

— Говори, я готов осуществить его, — сказал Иохель, раздумывая, какую каверзу придумала Полина.

— Расскажи мне, тащ майор, о самой необычной встрече в своей жизни. И всё, моё желание выполнено. — она даже вытерла ладони о полотенце, выдавая своё нетерпение.

— Даже не знаю, я с разными людьми встречался. Трудно сказать, какая встреча была самой необычной. — Иохель понял, что он где-то прокололся и Полина подозревает о какой-то конкретной встрече. И это не посылка с подарками из Франции: он с легкостью объяснил её появление ответной услугой миллионера, которого он спас за границей, вопросов об этом было.

— Всё ты знаешь, Гляуберзонас. — ее голос стал заметно строже. — Ты помнишь, мы обещали друг другу не врать ни в чем, даже в мелочах?

— Помню. И я не собираюсь тебе врать, — Иохель чувствовал, как в нем растет паника.

— Давай я тебе помогу, чтобы ты случайно не нарушил своё обещание, — Полина потянулась и взяла с тумбочки, стоявшей возле Иохеля, лежавший на ней том сочинений Маркса. — На, держи.

— И что? Книга как книга, что тут такого? — ему всё ещё удавалось сдерживать себя, хотя понимание, что разоблачение очень близко, заставляло Иохеля думать только о том, чтобы рассказать обо всём как можно более правдоподобно и при этом как можно меньше.

— Почитай мне, Гляуберзонас, второй абзац сверху на триста пятнадцатой странице, — из голоса Полины, пожалуй, можно было добывать сахар в промышленных масштабах.

Он полистал книгу, нашел нужную страницу и прочитал, стараясь делать это как можно более спокойно: «Она состоит в том, что вы постоянно вплетаете одну историю в другую, в третью, в четвертую… И это можно сочетать с прямым внушением. Наверное, это тоже легче продемонстрировать, чем объяснить. В 1991 году, летом, я был на семинаре Адама Берка в Новосибирске. Когда он с нами занимался, мы не сразу поняли, что часто погружались в транс во время занятий. Он не говорил нам прямо: „Войдите в транс“, он рассказывал нам разные истории»*:

— Пожалуй, хватит. Итак, ты читаешь книгу, в которой описываются некие события, происходящие через сорок с лишним лет, причем рассказчик говорит об этом, как о прошедшем достаточно давно. А в предыдущем абзаце он упоминает какие-то «Жигули», на которых кто-то там ездит. Иохель, — сахар из голоса Полины пропал и вместо него появился лёд в огромных количествах, — если ты мне скажешь, что это опечатка или отрывок из неизвестного романа Александра Беляева, я уйду в тот же миг. И извини, что это становится похожим на дешевый шантаж.

— Это чужая тайна, — немного подумав, сказал он. — Но я тебе ее открою. Если ты ее разгласишь, то мало нам всем не покажется. Как минимум, рассказавший надолго окажется в сумасшедшем доме. Просто… я встретил путешественника по времени. И он дал мне эти книги.

— Как у Уэллса? — удивленно спросила Полина.

— Наверное, только велосипеда с моторчиком у него не было. Его машина времени разрушена, — объяснил Иохель.

— И… он рассказал о будущем? — с ожиданием, что сейчас услышит этот рассказ, спросила Полина.

— Рассказал, — спокойно признался Иохель. — Без особых подробностей, но рассказал. Только теперь это не имеет значения.

— Это почему? — удивилась она. — Как ты можешь такое говорить? Ты знаешь такое, — она закатила глаза, не в силах выразить свои чувства, — и так спокойно об этом говоришь! Да ты знаешь, сколько я готовилась к этому разговору? Почти две недели! Знаешь, как хотелось спросить?

— Будущее изменилось. И очень сильно, — объяснил Иохель. — Путешественник его изменил.

— Как это «изменил»? О чем ты говоришь? — продолжила допытываться Полина.

— Вот так. Не знаю как, но вот тебе пример. Когда кончилась война? — спросил Иохель.

— Первого июня сорок четвертого. И что? — ответила Полина, не понимая, почему он спрашивает очевидные вещи.

— А в мире путешественника — девятого мая сорок пятого, — сказал Иохель. — Представляешь, сколько людей из тех, кто должен был погибнуть, остались в живых? Миллионы, наверное. Все эти люди изменяют будущее. Поэтому его рассказ не имеет никакого значения. А теперь поцелуй меня и будем ложиться спать.

— Почему это я должна тебя поцеловать? — удивилась Полина. — Нет, я не против, но почему именно сейчас?

— Грудь у тебя очень красивая, сил нет смотреть спокойно, — показал на сползшее вниз полотенце Иохель.

— Хорошо, я тебя поцелую, конечно же, но ты мне расскажешь про будущее, — начала торговаться Полина.

— А что про него рассказывать, я же говорю, оно теперь другое, — сказал Иохель, прижимая ее к себе. — Самолеты летают, машины ездят, телефоны звонят. А мы сидим на берегу океана, внуки бегают, я старый, а ты красивая.