— Генерал не наш, гражданин Гляуберзонас, — голос Байбакова, перед этим мягкий и спокойный, враз посуровел, — а Советской Армии. Десятый пункт статьи пятьдесят восемь никто не отменял.

— Так что там пропало у Яшкина? — как ни в чем ни бывало спросил Иохель. — Он считает, что я у него украл что-то?

— Ничего он не считает, — хмуро ответил чекист. — Вскрылись факты хищения и Яшкин уже осужден. Про Вас, Гляуберзонас, он не вспоминал.

— Вот, видите, — сказал Иохель, — мало ли в каком подъезде я бывал. Время трудное, приходится подрабатывать, чтобы на жизнь хватало.

— Судя по месту жительства, на жизнь Вам хватает, — с сарказмом заметил Байбаков. — С этим тоже разберемся. А вот с академиками Презентом и Лысенко Вы с какой целью встречались? — он полистал записную книжку. — Двадцать пятого июля, в одиннадцать утра. Есть свидетели, что Вы провели в кабинете академика Презента, где в то время находился и Лысенко, около часа.

— Так я к Исаю Израилевичу насчет работы заходил, хотел в ВАСХНИЛ устроиться. Вы у него спросите, он подтвердит, — улыбнулся Иохель.

— Кому и у кого спрашивать, это нам решать! — прикрикнул Байбаков. Очевидно, только это не дало ему услышать тихий щелчок входной двери.

— Ладно, Байбаков, удостоверение покажи, — вдруг сказал Иохель совершенно спокойным голосом. — Ты как с начальником разговариваешь?

— Виноват, товарищ начальник! — вскочил на ноги чекист и, достав из кармана красную книжечку, почтительно подал ее Иохелю.

— Моисеич, ну ты даешь! Не успел я в булочную сходить, а у тебя уже гости, — удивленно сказал Синицын, проходя в кухню.

— Да вот, представляешь, пришел, говорит, что чекист, а сам вместо удостоверения показывает записную книжку с красной обложкой, — показал Сидору фальшивый документ Иохель. — Может, жулик какой? Рассказывал мне про Яшкина и Лысенко. Надо спросить у человека, пусть расскажет.

— Так я ж его знаю, тащ майор! — немного удивленно сказал Синицын. — Это Байбаков, он в энкавыдэ старлеем служил, его оттуда за пьянку выгнали. Следил за тобой. Я его давно приметил, разузнал про него, что да как. Он, похоже, что-то заподозрил, хотел через тебя на службу вернуться.

Следующий час Иохель в компании Сидора удивлялся аналитическому уму и работоспособности Байбакова. Того действительно выгнали из органов за пьянку, а при встрече с коллегой безработный чекист в качестве курьезного случая получил рассказ про спятившего генерала, оказавшегося казнокрадом.

Каким-то образом отставной старлей почуял, что в истории этой не всё чисто, сам нашел свидетелей, видевших в подъезде хромого и беспалого, других свидетелей, видевших, как эти же люди садятся в трамвай, и продолжил поиски. Три недели он методично обходил маршрут движения того самого трамвая и размахивал похожей на чекистское удостоверение записной книжкой перед глазами остолбеневших от ужаса участковых и дворников — и нашел хромого с беспалым в их новом месте обитания. Порыскав еще, Байбаков понял, что безработный еврей точно что-то вынес из квартиры Яшкина, уж очень не по рангу ему было его нынешнее жилье.

Визит к Презенту чекист засек совершенно случайно — и после скандального открытия сессии ВАСХНИЛ понял, что у него есть шанс вернуться на службу, да не просто так, а собственноручно изловив какого-то Вольфа Мессинга. Впрочем, Байбаков склонялся к версии с какими-то специальными таблетками, которыми Иохель опоил и Яшкина, и Презента на пару с Лысенко, тем более, что подробностей дела с академиками ему никто не сообщал.

— Силён! — восхитился Сидор. — Это ж надо, какую работу провернул сам! Давай-ка я тебе, милок, водички налью, а то ты хрипеть уже начал. — Синицын налил в стакан воды и поставил перед Байбаковым. — Моисеич, скажи, пусть попьет, заговорился уже весь.

— Пей, — сказал Иохель и, глядя, как чекист жадно пьет воду, спросил у Сидора: — А ты его откуда знаешь?

— Так я его давно срисовал, он же за тобой ходил, почти не таясь. Павел, дворник наш, его тоже узнал, я показывал, когда он во дворе на лавочке тебя дожидался. Павел мне фамилию и выдал. А про то, что его со службы поперли, это мне шофера рассказали. Вот и получилось, что он за тобой следил, а я за ним. — Сидор довольно улыбался, довольный произведенной работой.

— Синицын, — прошипел Иохель не предвещавшим ничего хорошего голосом, — ты дурак? Ты, дебил старый, когда в Шерлок Холмса игрался, про что думал? Ждал, когда вот этот вот, — он ткнул пальцем в спокойно сидящего на стуле Байбакова, — нас на Лубянку сдаст? — он вдохнул, глядя прямо в глаза стоящему перед ним навытяжку побледневшему Сидору, и продолжил: — Почему ты, зная о нем, доводишь дело до того, что к нам в дом приходят всякие и начинают тут расспросы чинить в своих грязных сапогах? Расслабился? Радио переслушал? С фарфора есть начал и мозги пропали? Почему, Синицын, я узнаю об этом только сейчас?

— Прости, Моисеич, моя ошибка, — виновато произнес Сидор. — Больше не повторится. Правда, заигрался.

Хлопнула входная дверь и они услышали, как из прихожей Полина спросила:

— Что это у вас дверь нараспашку? Кто забыл закрыть? Ой, извините, я не знала, что у нас…, — сказала она, заходя на кухню.

— Полина, пожалуйста, посиди в комнате, мы с товарищем скоро закончим и он уйдет, — Иохель попытался сказать это спокойно, но, наверное, это ему не совсем удалось, потому что Полина только испуганно кивнула и быстро ушла в комнату, прикрыв за собой дверь.

— Тащ майор, давай, я сам разберусь с ним, — торопливо предложил Синицын, — а то с Полиной Михайловной как-то не так получилось.

— Разобрался уже, — пробурчал Иохель. — Ладно, пойду. Его слушай, — бросил он Байбакову и ушел за Полиной.

* * *

— Слушай, Ёша, это что там такое было? — испуганно спросила его Полина. — Ты сам на себя похож не был. Что это за странный человек там сидит? Это пациент твой? Ты знаешь, я видела его, он возле подъезда часто сидит. Он здесь живет где-то? — ответов она не ждала, вопросы так и летели из нее.

— Забудь про него, — попытался успокоить ее Иохель. — Сейчас он уйдет и никогда не вернется. Извини, что так получилось, не хотел тебя испугать. Сейчас Сидор закончит и пойдем поужинаем. Сам есть хочу, не обедал сегодня.

— Обними меня, Ёш, что-то мне не по себе. Давай поедим и сходим, погуляем где-нибудь. Устала я.

За дверью послышалось покашливание Синицына.

— Тащ майор, всё уже, проводил я его.

— Пойдем, поужинаем, — подал Иохель руку Полине.

Сидор уже хозяйничал на кухне, расставляя тарелки и наливая суп в свое недавнее приобретение: фарфоровую супницу. Дождавшись, когда все рассядутся, он открыл крышку супницы и, глядя на Иохеля, сказал:

— Вы уж не обижайтесь, Иохель Моисеевич и Полина Михайловна. Ухожу я от вас.

Иохель

— Ты из-за сегодняшнего, Сидор? — спросил Иохель, чудом удержав собравшуюся в свободное падение тарелку, которую он подавал Синицыну.

— Да ты что, Моисеич? — удивился Сидор, забирая тарелку. — Ты же по делу всё сказал, я свою ошибку осознал. Тут другое. Я это объявить уже пару дней как хотел, да всё откладывал. Держи, тащ майор, с фрикадельками супчик, старался.

— А куда же Вы, Сидор Иванович, уходите? — спросила Полина, тарелку ронять не собирающаяся.

— Так недалеко тут, в нашем подъезде, — спокойно начал объяснять Синицын, наливая суп Полине. — Вдова тут у нас одна, ну, встречались мы, она, значит, присматривалась всё ко мне, а тут решили сойтись. Ой, а батон я вытащить забыл, свежий же, только принес. Специально же покупал, вечерней выпечки. — он выложил хлеб из сумки и, перевернув его горбушкой вниз, порезал широкими, но ровными ломтями. — Вы ешьте, я потом сяду, тоже похлебаю, а то вроде и поел, а вечер беспокойный получился, опять что-то захотелось.

— Садись с нами, поешь, что за китайские церемонии? — удивился Иохель. — И рюмки неси, по сто грамм выпьем.