* * *

Михаил появился утром, сразу после того, как Полина ушла на работу. «Будто ждал, чтобы она ушла», — подумал Иохель, услышав его голос в прихожей, но эту мысль тут же опроверг гость, рассказавший, как они нос к носу столкнулись в подъезде.

Они пили чай, обсуждали детали предстоящей поездки, уточняли список того, что может понадобиться и даже место, где добыча будет храниться, но главный вопрос: что потом делать с этим богатством, не затрагивали. Наконец, Михаил, будто собравшись с силами, сказал:

— Мне бы хотелось обсудить, что с этим делать потом. — при этом он положил руки на стол, и Иохель заметил, как сильно у него трясется левая кисть. Михаил взгляд заметил, но руку не убрал и только смущенно улыбнулся.

— Знаете, перед этим мне хотелось бы обсудить другой вопрос, — сказал Иохель, привычно, как он перед этим сотни раз разговаривал со своими пациентами. — Мне Сидор рассказал о том, что случилось с Вами. Подумайте, может, мы без Вас поедем? Зачем рисковать? Ведь случись там с Вами что-то, мы до ближайшей больницы несколько часов добираться будем.

— Больница? На кой хрен она мне нужна? Лекарство у меня с собой, лишь бы сил хватило им воспользоваться, — он запросто, как футляр для очков, достал из кармана висевшего на спинке стула пиджака пистолет, показал его Иохелю с Сидором и спрятал назад. — Я в собственном дерьме плавать не собираюсь, — в его голосе появилась обреченность человека, идущего на эшафот. — Проживу, сколько проживу. Но перед этим надеюсь закончить это дело. — Михаил помолчал немного и, будто отгоняя лишние мысли, мотнул головой. — Так что давайте обсудим, что делать дальше.

— А сам-то ты, Николаич, что хотел бы? — спросил Сидор, до этого сидевший в стороне и, казалось, уделявший больше внимания кружке с чаем, чем беседе.

— Я? Отдал бы на что-то, как раньше говорили, богоугодное. Будь мы где-нибудь там, — кивнул он в сторону окна, — я бы вбухал всё в благотворительный фонд, назначил управляющего и счел бы задачу выполненной. Но здесь так нельзя. Я интересовался: возможностей для кого-то из-за границы дать деньги и требовать контроля за их использованием — нет. Нет гарантии, что эти деньги не пойдут на строительство очередной стройки века или кормежки всяких интернационалов. Я для воплощения в жизнь чужих хотелок и так до хрена чего сделал, хватит с них.

— Значит, Николаич, ты хочешь клад превратить в деньги, кормить на эти средства сирот, и так, чтобы это никто не разворовал? Правильно я понимаю? — продолжил Синицын, выискивая в сахарнице походящий по размеру кусок сахара.

— Правильно, Сидор Иванович, именно это я и хочу, подтвердил Михаил.

— А ты как бы хотел, Николаич: одного кормить, но долго, или много, но короткий срок? — продолжал допытываться Сидор.

— Наверное, немногих, но долго, — подумав, сказал Щербаков. — Так, наверное, меньше шансов, что разворуют.

— Да разворовать хоть так, хоть так можно, — не согласился с ним Синицын. — Но есть такие люди, которые за услугу возьмут, и хорошо возьмут, но сверх того — ничего. И сделают всё.

— Что же это за люди такие? — заинтересовался Иохель.

— Бухарские евреи, — как что-то очевидное, сказал Сидор.

_____________________

* Михаил намекает на книгу Стивена Хокинга, которая именно так и называется. Так как автору книги еще только семь лет, шутку оценить пока не может никто.

** Седьмая из «Александрийских песен» Михаила Кузмина.

Иохель с Михаилом закашлялись почти одновременно.

— Предупреждать надо, — сказал Иохель. — Бухарские евреи, наверное, люди достойные, но только мне кажется, что они живут немного далековато отсюда?

— Живут далеко, это да, но есть у них люди здесь, в Москве, — спокойно объяснил Синицын. — Я их знаю, они меня знают. Берут они дорого, скорее всего, треть потребуют, но не обманут и сделают как договаривались.

— Ты, Сидор Иванович, меня всё больше удивляешь, — сказал Иохель. — Такие знакомства водишь. Но как же проводить сделку?

— Как — не знаю пока, могу пригласить их человека, встретитесь, обсудите, — объяснил Синицын.

— Когда мы можем встретиться? — Михаил подобрался, мгновенно преобразившись в сурового и жёсткого руководителя, собирающегося на переговоры. — И где?

— Можете подождать? Я сейчас сбегаю, позвоню, — Сидор вскочил из-за стола и ушел, натягивая на ходу кепку.

— Наверное, этот вопрос надо было решить с самого начала, — каким-то извиняющимся тоном сказал Михаил, едва за Сидором захлопнулась дверь. — Наверное, всему виной моё теперешнее состояние. Давайте определим, что Вы хотели бы получить за своё участие? Можете не стесняться, я безбожно богат, любые запросы будут выполнены. Не думаю, что мои наследники, аж один человек, будут против.

— Ничего, — быстро сказал Иохель, ни секунды не задумываясь. — Всё дело в том, что материальный вопрос меня интересует мало. Если Вы оглянетесь, то сможете увидеть в комнате Сидора здоровенный сундук. В нем лежит килограмм двадцать денег, — сказал он, будто обращал внимание собеседника на не особо удавшийся урожай огурцов. — Сами понимаете, что в нашей стране я не могу построить себе особняк в три этажа и разбить возле него парк с лебедями, или построить двадцатиметровую яхту. Много денег мне не надо. Своих хватит, тратить некуда.

— Извините, но мне даже неудобно, — смутился Михаил. — Мне хотелось бы отблагодарить всех участников.

— Ну пригласите всех в ресторан после возвращения, — предложил Иохель. — Матвею, который организует машину и всякое такое, всё компенсирует Сидор, у них свои счёты. А нас… Вы в своё время помогали Андрею. Потом Андрей помог мне. Теперь я помогаю Вам. Будем считать, что Вы пригласили нас на своеобразный пикник. Давайте не будем возвращаться к этому вопросу. Договорились?

— Договорились, — кивнул Михаил. — Вы не против, если мы на «ты» перейдём? А то собрались в ночи тайно богатства изымать, а сами…, — он замолчал, подбирая нужное слово.

— Не вижу препятствий, — улыбнулся Иохель. — Пусть будет так.

Послышался звук открываемой входной двери и в прихожей зашебуршал, переобуваясь, Синицын.

— Уф, аж запыхался, — сказал он, заходя на кухню, — надо воды хоть выпить. Через двадцать минут приедет человек. Нормально, Николаич? Что-то ты бледный какой-то.

— Ерунда, — махнул рукой Михаил. — Сейчас пройдёт всё, ничего страшного. А что приедет так быстро, так и хорошо. Сидор Иванович, сделай мне кофе, пожалуйста.

— Ты поел бы, Николаич, — заворчал Синицын, — то чай, то кофе, не еда это. Давай супчику свеженького налью, похлебаешь.

— Ну наливай, немного только, — согласился Михаил. — Понимаю, что надо, но аппетита нет.

Сидор налил в тарелку суп, сварил всем кофе, и уже убирал грязную посуду в раковину, когда послышался осторожный стук во входную дверь. Синицын быстро вытер руки и пошел открывать. Он о чем-то коротко переговорил с пришедшим и провёл его к Михаилу с Иохелем.

— Здравствуйте, меня зовут Леонид Максимович. Я адвокат Московской городской коллегии и я уполномочен представлять интересы своих доверителей. Со мной вы можете обсудить любые вопросы.

Как только Иохель увидел этого мужчину, то сразу определил его для себя братом эстонского почтальона Оскара Ундера — на лице этого полноватого брюнета лет пятидесяти не отражались никакие эмоции. Впрочем, Оскар тут же начал выигрывать заочную дуэль — пришедший снял пиджак и повесил его на спинку стула.

— Рад знакомству, — пожал руку адвокату Щербаков. — Зовите меня Михаилом. Этого достаточно? Чай? Кофе?

— Имени достаточно, — кивнул Леонид Максимович, — у нас устная договорённость, так же? И, если можно, чай.

— Так, — подтвердил Михаил. — Итак, у нас есть, вернее, появится некоторое количество ювелирных изделий и музейных ценностей. Мне бы хотелось, чтобы ваши доверители взяли на себя труд по продаже и дальнейшему распределению полученных средств для нужд детских домов. Количество определим позже. Делать это надо, пока не закончится вся сумма. Такое возможно?