Впрочем, хитроумные криминальные планы прервало банальное урчание в животе. Пришлось встать и пойти в очень кстати расположенную рядом безымянную пирожковую, чтобы съесть там два пирожка с капустой, один с ливером и запить стаканом компота.

Он прогулялся по Страстному бульвару, потом, наконец-то по Петровке, ускользавшей от него до этого, зашел в гастроном, купил там два кулечка так понравившегося Полине «Петушка» — один побольше, другой поменьше, и без четверти пять переступил порог художественных мастерских.

Вера Павловна приветствовала его если не как родного, то, по крайней мере, как того, кого не следует уже опасаться. Скупо поблагодарила за конфеты (маленький кулечек был выужен из портфеля вместе с детективом), спрятала книгу в стол и милостиво разрешила посидеть на скамеечке в ожидании Полины.

* * *

Чтобы не мешать покидающим работу сотрудникам, Иохель вышел на улицу, где и стоял, наблюдая редеющий поток людей. Подошел Марат Тимурович, с удовольствием осмотревший пошитый им костюм, напомнил о дате первой примерки, но долго задерживаться возле Иохеля не стал. Наконец, вышла и Полина.

— Привет, — поцеловала она его в щеку и взяла под руку. — Ты мне не говорил, что зайдешь, я бы побыстрее вышла. А то знаешь, как оно на работе: это срочно закончить, то подделать, чтобы не висело — вот время и проходит. Мы идем куда-нибудь?

— К тебе, — сказал Иохель, дождавшись, наконец, паузы в столь милом его уху потоке слов. — Мне с Юзиком надо встретиться.

— Ну, раз я тебя потащила в эту сторону, пойдем по Горького, — решительно сказала Полина. — Тут в какую сторону ни пойди, а всё равно дома окажешься. Слушай, Гляуберзонас, а тебе не кажется это хамством: ты меня, голодную, ведешь ко мне же домой, причем, не для романтической встречи, а чтобы встретиться со своим Юзиком?

— Отчего же не для романтической встречи? — спросил Иохель, чувствуя, что при вспоминании о том, самом первом свидании, его организм совсем не против этого. — Можно сначала романтически встретиться, а потом я зайду к Юзику, пока ты будешь приводить себя в порядок.

— Оттого, дорогой мой Иохель Моисеевич, — сарказм из слов Полины можно было добывать в очень больших количествах, — что дома у меня жрать нечего, а я, как уже призналась, голодна.

— Ерунда, Полина Михайловна, сущая ерунда. Давайте на короткое время станем театральными деятелями и пообедаем в их ресторане, — не задумываясь, предложил Иохель.

— Что же, тащ майор, такое начало романтической встречи меня устраивает гораздо больше урчащего на фоне пустых кастрюль живота. Хочу срочно стать театральными деятелями. Ведите.

* * *

— Слушай, Ёша, надо сюда приходить время от времени, — сказала Полина, всё еще тяжело дыша и сползая с Иохеля на кровать, — романтические встречи здесь… они хранят аромат нашего первого свидания и ты оказываешься таким… таким… слушай, не знаю каким, у меня голова сейчас плохо соображает, но мне нравится.

— Только сейчас? — спросил Иохель, искусно вплетая в вопрос легкую нотку недоумения пополам с возмущением.

— Гляуберзонас, у меня даже нет сил, чтобы тебя стукнуть, — пробормотала Полина. — Конечно же, не только сейчас. Ты умный, придумай сам, почему я так сказала. А сейчас иди, прими душ, одевайся, встречайся со своим Юзиком, а я полежу, соберусь с силами и, возможно, протру здесь пыль, пока не выросла трава под кроватью… Ты мне ножки прикрой простыночкой… а я чуть-чуть, пять минуточек, — и она счастливо засопела, улыбаясь во сне.

* * *

Рапопорта он встретил на лестнице, вернее, увидел, как тот поднимается к себе.

— Юзик, — тихо позвал товарища Иохель.

— Здравствуй! — обрадованно поприветствовал его Юзик. — Если ты не против, давай ко мне зайдем, мои на дачу уехали.

— Отлично, пойдем, — согласился Иохель. — Сейчас, дверь закрою.

— Слушай, а я ведь хотел найти тебя, поблагодарить, — начал Рапопорт, едва он закрыл за собой дверь, зайдя в его квартиру. — А потом понял, что напрочь забыл твой адрес. А, может, и не знал. Понимаешь, у нас там такое творится, ты не можешь себе представить…

— Знаю я, что у вас там творится, — перебил Иохель. — Поверь, это только начало. Но я не за этим пришел. Давай сядем, а то на пороге застряли.

— Да-да, конечно. Пойдем, на кухне посидим, — виновато предложил Рапопорт. — Извини. Ты не голоден? Есть просто хочется, от нервов, наверное, да и целый день на ногах.

— Нет, не голоден, — успокоил его Иохель. — Ты, Юзик, готовь, я мешать не буду. Вот что я хотел тебе сказать. Сейчас там у вас будут шерстить люди из НКВД. Если еще не начали. Будут вызывать и спрашивать, а что было, а как. И просто подходить и еще раз спрашивать. И еще не раз. Поэтому, Юзик, я сейчас введу тебя в транс и ты про меня забудешь. Не совсем, — успокоил он попытавшегося возразить Рапопорта. — Ты по-прежнему будешь помнить, как мы познакомились на войне, что случайно встретились, и я встречаюсь с Полиной, твоей соседкой. И даже адрес мой вспомнишь, и, если захочешь, будешь приходить в гости. Но ты забудешь всё, связанное с сессией и моим участием в этом. Извини, так надо.

— Наверное, надо, — грустно согласился Юзик. — Мало ли кому и что я могу взболтнуть. И, кстати, — посмотрел он в глаза Иохелю, — я никому до этого про тебя не говорил. Давай, гипнотизируй, если надо.

— Так уже давно, — ровным голосом ответил Иохель. — Про это ты тоже забудешь, дружище.

* * *

— Слушай, Ёшенька, пойдем пешком, — предложила Полина, когда они вышли из подъезда. — Погода хорошая, есть не хочется, я так хорошо подремала. И спасибо тебе еще раз, что вытер пыль. — Она поцеловала его в щеку и теснее прижалась к руке.

«За такие вот мгновения можно и пыль вытереть», — подумал Иохель, но вслух произнес совсем другое:

— Сидора Ивановича на твою квартиру натравить надо, он там не только пыль протрет.

— Ой, дяденька, только не надо этого Сидора Ивановича, — детским голосом заплакала Полина. — Он же меня убьет потом за грязь, а я молодая, я еще жить хочу! — и захохотала, радуя слух Иохеля. — Слушай, Ёша, а что за песню ты вчера в душе пел? Какая-то очень знакомая, но я никак не вспомню, целый день мучаюсь теперь.

— А, так это такая джазовая песенка, пристала просто, — смутился Иохель.

— Слова помнишь?

— Начало только, немного.

— Ну спой, — потребовала Полина.

— Ты что, я же петь не умею совсем.

— Не бойся, кроме меня тебя никто не услышит, а я потерплю.

— Если что, я предупреждал, — сказал Иохель, зачем-то откашлялся и запел: — East of the sun and west of the moon, we’ll build a dream house of love, dear, close to the sun in the day…

— Всё, хватит, я вспомнила эту песню, хотя петь ты и вправду не умеешь, — оборвала его Полина.

— Слушай, у меня к тебе серьезный вопрос, — решился Иохель.

— Ничего себе, вот это да. — Полина даже остановилась и повернулась к нему. — Задавай свой вопрос.

— Ты со мной поедешь в Арзамас? — робко начал Иохель. — Просто у мамы…

— …тринадцатого числа день рождения, — закончила за него Полина. — Ты что, собирался спросить меня об этом числа двенадцатого?

— Так сегодня только первое, — возразил Иохель.

— Неважно, Ёша. Конечно же, поеду, — ласково сказала Полина и погладила его по щеке. — На работе я уже отпросилась. На два дня в счет отпуска. Цени!

Сегодня был определенно хороший день. Всё с самого утра шло как надо. И погода радовала ясным небом и двадцатью градусами тепла с легким ветерком. И как кстати Сидор принес откуда-то какой-то великолепнейший кофе, а сваренная им утренняя чашка зарядила Иохеля с утра бодростью пополам с хорошим настроением. И пациентки, на прошлом сеансе казавшиеся надутыми индючихами, сегодня не казались такими уж скучными и напыщенными. Всё находилось в состоянии гармонии. Хотелось даже запеть, но любовь к людям и слова из клятвы Гиппократа о необходимости воздерживаться от причинения всякого вреда и несправедливости остановили его.