Нет, это нужно спрятать за стекло и показывать, как страшилку.

Магическая геммология — наука не столь популярная, как прочие, но всё же так нагло перевирать факты и выдумывать свойства драгоценных камней… Преступление.

— Мастер недоволен материалом? — заволновался голем, видя, как я закипаю. — Я принёс вам не то что нужно?

— Мастер недоволен содержанием, — скрипнув зубами, ответил я. — Ты всё сделал правильно. А вот… — я взглянул на заглавную страницу: — некий господин Клементьев сильно меня огорчил.

— Мне жаль, — поклонился Террамор. — Принести прочее?

— Да, пожалуйста, — кивнул я.

Ошибиться он не мог. Не нарочно такое не сделаешь, это точно. Приплёл какие-то древние байки, наврал с три короба насчёт свойств минералов и их принадлежности к аспектам. Даже я помнил про некоторые, хотя не занимался этой темой. И ничего общего с написанным не нашёл.

— Жабий камень! — возмутился я, с каким-то болезненным любопытством снова открыв книгу.

Ну что за бред? В «исследовании» говорилось о том, что этот уникальный материал можно добыть из головы жабы. Но не абы какой, а выловленной в болотах определённой местности и в конкретное время. Как можно было догадаться, в полнолуние. При этом непременно должно быть облачно и туманно. А идеальными условиями была нулевая температура.

По мнению Клементьева этот камень соответствовал дару анималистики. Что при этом нужно было убить часть животного мира, его явно не смущало.

В общем, больше смахивало на сборник суеверий, отпугивающих тех несчастных, кто подумал заняться редкой профессией.

А в заключение этот «учёный» прошёлся по предыдущим работам, объясняя отчего современная магическая геммология почти исчезла. Потому что все до него были неправы.

Я достал телефон.

— Террамор, я выйду наверх, нужно кое-что узнать, — сказал я голему, когда тот вернулся со стопкой книг и несколькими папками.

— В западном секторе есть помещение для связи, — сообщил он, указывая направление.

Удобно! Ладно, подъём был быстрым, но спуск по этим сотням ступеней не очень воодушевлял.

Помещение оказалось весьма удобным. Здесь были расставлены диваны, пара столов с писчими принадлежностями и стопками бумаг, а также самый обычный телефон с трубкой, права без наборного диска. Видимо, абонента нужно было называть оператору, как делали раньше.

Эфир был доступен, так что я отыскал информацию о фальсификаторе науки. Жил он в столице, у южной границы города в районе промышленных общежитий и доходных домов для рабочих пригородных заводов.

И репутацию имел неоднозначную.

Клементьев Андрей Савельевич персоной был скандальной, но при этом действительно умудрился защитить диссертацию, правда, по другой теме. Эфирные колебания и что-то там связанное с пагубным воздействием их на природу. То есть был эфирником, а не магом земли. Лишь стихийники были способны заниматься наукой о камнях не только в теории.

В общем, ничем не примечательный одарённый, судя по всему, слабый маг. Известность к нему пришла после одного события. В одном из светских салонов он продемонстрировал перстень с уникальным камнем, который то ли излечил кого-то от икоты, то ли наоборот её вызвал. Там же Клементьев заявил, что он специалист в этой сфере. Открыл кабинет в центре, где принимал страждущих.

Затем начались публикации, одна другой диковиннее. То, с чем не повезло ознакомиться мне, было венцом его деятельности. В мире научном труд высмеяли, зато пресса ухватилась за столь шикарный скандальный повод и сделала его знаменитым.

До сих пор Андрей Савельевич издавал книги и проводил лекции.

Почему шарлатана до сих пор не посадили, я не понял. Видимо, особого вреда он не приносил, а научному миру всегда не до дрязг и скандалов было. Люди делом занимались, что им до какого-то эпатажного врунишки.

Зато в Эфире нашёлся музей, посвящённый известным магическим камням и истории создания амулетов и артефактов с ними. А вот больше геммологов я не отыскал. По крайней мере, нигде в хрониках настоящие специалисты не упоминались.

— Вот в музей я наведаюсь, — решил я, записывая адрес.

Адрес Клементьева я тоже записал. Уж не знаю, как учёным, а мне стало обидно за такое коверкание истины и наживу на этом. Тоже наведаюсь и куплю этот жабий камень, которыми он бесцеремонно торговал, а потом этот камень засуну… Ладно, это непервостепенная задача.

Слегка успокоившись, я вернулся к изучению материалов, принесённых големом. Единого труда, объединяющего все аспекты, не было. Но зато отдельным видам магии было посвящено довольно много книг. Увы, не по всем.

Пусть я видел оттенки магии, но сопоставить их с расцветкой драгоценных камней было непросто. Сколько существует голубых минералов, например? До чёртиков, вот именно.

Тем более для меня что лазурный, что бирюзовый, что васильковый — все едины. Я отличал голубой от синего, что уже считал немалым достижением.

Помнится, в юности был у меня бурный и скоротечный роман с одной театральной дивой. Девица была чудо как хороша, талантлива и очень капризна по части подарков. Среди фаворитов у неё были гранаты. Оно и логично, ведь девушка была носителем дара огня. А гранат — камень этой стихии. Подарил я ей ожерелье, по заверениям продавца лучшее из возможных. Дива устроила скандал, что это не альмандин, а я по наивности удивлённо сообщил, что конечно, ведь это гранат.

В общем, узнал много о требованиях в познании геммологии для современных мужчин, об их бессердечии и даже непростительной необразованности, то есть глупости.

Благо молодость прощает подобные ошибки. Да и без них жизнь была бы скучна. Погоревал и научился быть внимательнее. Не к драгоценностям, к знакомствам.

Улыбнувшись, я решил, что гранат добуду первым. Альмандин, в память об одной пламенной особе из прошлой жизни.

У меня был неполный список, но для начала весьма недурной результат.

Десять аспектов.

Помимо огненной стихии, отыскались данные и о прочих.

Аквамарин — вода. Глубокий синий цвет, чистота и мощь водной стихии.

Топаз — воздух. Светло-голубой цвет, олицетворяет воздушность и лёгкость. Даже некоторую ветреность и переменчивость.

Яшма или яспис — земля. Терракотовая, с золотистыми прожилками. Прочность, стабильность и крепость земной стихии.

Лунный камень — духи. Серебристо-серый, как нельзя кстати подходит призрачным сущностям.

Дымчатый кварц, он же раухтопаз — эфир. С едва заметным оттенком этой самой «дымки», что соответствует туманной природе эфира и его способности соединять мировые потоки.

Сапфир — ментальная сила. Лазурно-синий камень, ясность разума и сила мысли.

Изумруд — цвет настоящей жизненной силы. Дар исцеления проявлялся насыщенной зелёной аурой, как и этот камень. Без сюрпризов и логично.

Малахит — природа. Иной оттенок зелёного, но тоже про гармонию и жизнь.

Алмаз, куда же без него. Камень света, чистого, яркого, ослепляющего.

Осталось выяснить названия ещё восьми камней. Я догадывался, что с тёмными аспектами будет сложнее всего. Любую информацию об этой магии надёжно укрывали и охраняли. И раз её не нашлось в хранилище, то придётся постараться.

Сделав заметки, я отдал все книги голему, поблагодарил его и выбрался на поверхность. Вдохнул прохладный воздух полной грудью. С залива тянуло обещанием шторма. Приближался сезон бурь, туманов и дождей. Особенная пора со своим очарованием.

Но пока ещё стояла приятная погода. Рассвет, приходящий всё позднее, раскрашивал небо в огненно-рыжий цвет.

И, глядя на горизонт, я неожиданно понял, что именно это цвет надежды. Как сам рассвет, начало нового дня. Когда позади тёмная ночь и прошлый день, что бы там ни было. И в памяти всплыло название из записей учителя — цитрин. Как же я мог забыть? Ведь он тогда говорил мне, что это мой камень. Недорогой и полудрагоценный. Недооценённый.

Впрочем, важна не стоимость, а смысл. Что же, с этим хотя бы не будет затрат.