Тут же вспомнив о джинне, я проверил нашу связь. Хакан не появлялся уже несколько дней, что было необычно. Я ощутил, что элементаль где-то далеко, но с ним всё в порядке. Ладно, пусть своими делами занимается.

Солнце ещё стояло высоко.

Так, магию пока трогать не стоит. Но можно заняться оставшимися камнями. Изумруд и сапфир. К князю Мейснеру идти смысла не было, но и отбрасывать вариант тоже неразумно. Хотя бы выслушаю его условия, если он меня вообще примет.

Но сначала попробую отыскать кого-то в приисках. Возможно, удастся заказать камни оттуда. На самый крайний случай можно отправиться в путешествие. В принципе, в императорской академии на это время меня может заменить дед. Пусть тоже как вариант будет такой план.

У адмирала Волкова нужных знакомств не оказалось, но был ещё один человек, имеющий родню на Урале. Мастер-каменщик Овражский. Предупредив о своём визите, я поехал загород. Ассасин, конечно же, отправился со мной.

К слову, комнату ему пришлось выделить по соседству с моей спальней. Она пустовала в ожидании, пока я решу, что там хочу устроить. Личную библиотеку или арсенал. На последнем, ясное дело, настаивал дух предка. Словно одной оружейной ему мало было…

По пути к автомобилю пришлось задержаться.

Из кустов выпрыгнул белый тигр, и Хаамисун молниеносно очутился передо мной, выхватив кинжалы. Зверь припал к земле и зарычал. Чёрт, про котов-то я забыл сказать. Когда мы приехали, они где-то носились.

— Спокойно, свои, — сказал я обоим, аккуратно отодвигая мужчину со своего пути.

Пока ассасин выпученными глазами смотрел на тигра, зашуршало и на дорожку вывалились гурьбой кутлу-кеди. Дымка, ничуть не тяготясь свои весьма пузатым состоянием, перекувыркнулась и оказалась у ног Хаамисуна. Поднялась, принюхалась и потёрлась о ногу воина. Тигр тут же расслабился и потрусил по дорожке к дому. Кутлу-кеди увязались следом.

— Это… — растерялся ассасин.

— По дороге расскажу, — махнул я рукой.

Прохор, видимо, заметивший наше отбытие из окна кухни, выбежал на улицу и сунул в руки всё ещё обалдевшему мужчине корзинку с провизией.

— Шоб не голодали, сынок, — напутствовал слуга. — Ты уж проследи, шоб молодой барин покушал.

Я чуть не подавился, удерживая смех. Настолько сюрреалистично выглядел грозный наёмник в тёмных одеждах с этим предметом, источающим ароматы свежеиспечённых пирожков. Озадаченные приказом, Хаамисун забрался на пассажирское сиденье, так и прижимая к себе корзинку.

Воздух уже так нагрелся, что я опустил стёкла и мы ехали за город, обдуваемые теплом.

Посвящение в детали моего окружения заняло весь путь. Скрывать я ничего не стал, клятва жизни не даст рассказать обо мне лишнего. Точнее, вообще ничего не даст рассказать. А вот человеку, который меня постоянно сопровождает, нужно знать обо всех сюрпризах. Правда, я не был уверен, что сам вспомнил всё, что могло показаться необычным.

Теневой дракон Тимофея, элементаль, оживающие статуи… Лето выдалось насыщенным.

К концу поездки Хаамисун заметно побледнел и смотрел на меня непонятным взглядом. То ли восхищение, то ли ужас заполнили его тёмные глаза. А может, и то и другое. Ничего, уложится в голове и отойдёт от шока.

А там удастся мою жизнь спасти и вернётся к нормальной жизни.

— Александр Лукич! — мастер встретил меня у машины. — Как же я рад, что вы к нам заглянули! Самовар растоплен уж, прошу в беседку.

Я представил притихшего задумчивого ассасина, и мы прошлись по тропинке к берегу залива.

— Митька с Евгением в городе, заказ отвозят, — говорил Овражский, наполняя чашки крепким травяным чаем. — Важный заказ, — он указал наверх. — Жаль, сказать не могу какой, а такая работа славная вышла…

— Как и все ваши работы, — улыбнулся я, зачерпывая ложкой густое земляничное варенье.

— Будет вам, — покраснел мастер и перевёл тему: — Вы же по делу пожаловали. Какую зверушку ещё интересную изготовить нужно? Алконоста иль Гамаюна? А то может волка гигантского? Нынче мода на северное пошла, как у наследника тамошняя невеста появилась. Всем непременно волков да змей подавай. Я тут даже почитал, ознакомился, что у них там водится. Ну, чудной народ, скажу я вам! Кони восьминогие, козы, что мёдом доятся…

Культурный обмен, в общем, продвигался явно с трудом. Можно было понять, у северян всё казалось странным, особенно легенды о рождении магических существ.

— Опять я своём! — хлопнул мастер по столу. — Не за байками приехали же. Так чем я могу помочь?

— Максим Леонидович, вы говорили, что родственники у вас на Урале.

— Верно, — кивнул мастер. — Братья там живут. Самый младший вот как раз ваш ровесник.

Я удивился, разница с Овражским в возрасте у нас была пара поколений, не меньше.

— Отец мой пять раз успел жениться, — рассмеялся Овражский. — Да хранят предки его неугомонную душу. Каждая жена всё моложе и моложе была предыдущей. И все ему сыновей рожали. Так что у меня десять братьев, вот как. Не виделись давно уж, но связь держим. Если что — постоим друг за друга. У вас дела какие-то на Урале? — догадался он. — Я подсоблю с радостью!

— Дела… — протянул я. — Скажите, а может кто при прииске есть?

— Прииске? — прищурился мастер.

— Камни меня интересуют. Определённой чистоты и прочих характеристик. Конкретно — сапфир и изумруд. Не сыскать в столице нужных, — прямо сказал я.

— А, я уж подумал, вы и прииск приобрести желаете, — с облегчением выдохнул он.

— А что, это запрещено? — не понял я такой необычной реакции.

— Не запрещено… Но и не разрешено вроде как.

— Это как? — совсем заинтриговал меня он.

— Ну, по сплетням я не любитель. Хотя какие сплетни? Расскажу, что сам помню из детства, да что братья говорят. Про проклятье хозяйки гор.

Тут даже ассасин заинтересовался, отставив чашку в сторону.

— Давненько дело было…

Овражский, как и прежде, когда рассказывал мне про легенду о светящемся мраморе из моей деревни, оказался хранителем многих легенд, посвящённых этой теме.

Эта же больше походила на страшную сказку. Из тех, которыми в моё время на ночь детей пугали. Где, как правило, герои в конце погибали, потому что родителей не слушались.

В общем, хозяйкой горы стращали всю уральскую детвору. Что уведёт, мол, в пещеры и попадёшь в плен навечно. Там и станешь до смерти трудиться, добывая той самоцветы.

И ладно бы можно понять, что таким древним способом предостерегали ходить в опасные места. Но и хозяева шахт таинственно пропадали. Причём не рабочие, именно владельцы. Тогда-то и заговорили о проклятье, что ложится на каждого, посмевшего сокровище земли своими называть.

Пока около века назад не прислал император купца Яковлева в качестве управляющего в который раз осиротевшими приисками и обрабатывающими предприятиями. Ко всеобщему удивлению, купец не исчез. Годы шли, а Яковлев лишь расширялся, открывая новые месторождения и создавая целую династию. Весьма успешную, надо сказать. За что ему было даровано потомственное дворянство, правда, без титула.

Про проклятье постепенно начали забывать, но тут один из наследников решил продать шахту. Или в карты её проиграл… В общем, никто не помнил толком причину, но зато результат был запоминающимся. Новый хозяин опять сгинул, при этом слышали перед происшествием жуткие звуки. Завывало так, что душу вынимало.

Легенду о проклятье вспомнили, но род Яковлевых ещё раз наступил на те же грабли. Последняя попытка продать небольшой завод завершилась тем же. Покупатель пропал.

— Не нечисть то шалила, — предвосхитил мой логичный вопрос Максим Леонидович. — Шаманы так сказали. В наших краях «говорящие с землёй» не чета городским, уж не сочтите за грубость, но видал я здешних специалистов, — он скривился. — Эти не то что нечисть, выдру от ондатры не отличат.

Тут я спорить не стал, сам не так давно сталкивался с таким «шаманом». Да и нечего им было в городах делать, нечисти здесь почти не водилось. А тех, что остались, жители сами наперечёт знали. Самые предприимчивые представители малого народца вообще на обывателях зарабатывали. Взять бы банника из Фонарных бань. Посетители отлично знали, какие подношения нужны, чтобы тот не буянил.