А она просто обняла меня и сказала: «Мы справимся».

И мы справились. После небольшого расследования выяснилось, что в той лаборатории у Кати тётя работает. Подделать результаты – пара пустяков. А настоящий отец ребёнка оказался какой-то парень с вписки. Но, что смешно, они теперь вместе. Вроде даже живут нормально.

Я трогаюсь дальше, и рука сама собой тянется к карману пиджака. Там маленькая бархатная коробочка. Кольцо. Я выбрал его три месяца назад, но всё не было момента. То работа, то её мама – мы ей ремонт в квартире делали, она после всей этой истории с сектой стала гораздо адекватнее. Сейчас нормально общается с Машей, даже иногда приезжает в гости. Прогресс.

Пора. Хватит тянуть. Пора приручать кису окончательно.

Паркуюсь у её офиса. Высокое стеклянное здание, почти все окна тёмные, только на её этаже горит свет. Засиделась, трудоголик мой.

Это у нас с ней одинаково. Я тоже помешан на своей работе. Я ведь так и не стал адвокатом, а пошёл по своему пути, хоть родители и не были рады, но ничего. Уже смирились. Не мог же я расстаться со своим железом! Теперь у меня своя компания айтишников. Вполне успешная, между прочим.

Едва я выхожу из лифта, как Маша выскакивает из-за угла коридора. В руках папки, на лице усталость, но глаза горят, когда она меня замечает.

– Макс! – выдыхает и бросает папки на ближайший столик. Хватает меня за руку. – Идём, идём скорее!

– Что случилось? – вскидываю вопросительно бровь.

– В кабинет зайдём, я тебе кое-что покажу, – тараторит неугомонная киса и тащит меня за собой.

Мы влетаем в её кабинет. Здесь довольно темно, только свет от мониторов. И едва дверь закрывается, она набрасывается на меня. Целует жадно, отчаянно, прижимается всем телом.

– Соскучилась, – шепчет между поцелуями. – Ужасно соскучилась.

Я смеюсь, отвечаю на поцелуй, прижимаю её к стене. Впечатываюсь в её разгорячённое тело своим. Вот так мне нравится. Отлично встречает. Но всё-таки это не по плану. Я ведь уже всё продумал.

– Постой, киса, – отвлекаюсь от её губ. – Нас же ресторан ждёт. Бронь, всё такое…

– Понимаю, – она кусает мою нижнюю губу, от чего мысли мгновенно путаются. – Но я очень соскучилась. Давай по-быстрому?

– По-быстрому? – шепчу я. – Ты хочешь по-быстрому?

– Макс, – она смотрит на меня умоляюще, и я сдаюсь.

Кто я такой, чтобы обламывать её желание? А в ресторане мы хоть не будем пожирать друг друга голодными взглядами. Так что выбор очевиден.

Через секунду я уже устраиваю Машу на столе. Бумаги летят на пол, клавиатура жалобно пищит, но нам плевать. Я целую её, расстёгиваю блузку и жадно припадаю к груди. Она стягивает с меня пиджак…

И в этот момент слышен тихий стук. Что-то упало.

Я замираю. Смотрю вниз. На полу, рядом с разбросанными бумагами, лежит маленькая бархатная коробочка. Та самая. Вылетела из кармана пиджака.

Маша застывает. Смотрит на коробочку. Потом на меня и снова на коробочку.

– Макс?.. – выдыхает. – Это…

Чёрт. Хотел сюрприз. Хотел свечи, ресторан, красивую речь. Хотел, чтобы этот вечер стал образцовым. Как в грёбаных романтических фильмах. А у нас как обычно…

– Вот же… Ты мой хаос, – качаю я головой. – У нас как всегда.

Маша смотрит на меня. Её глаза наполняются слезами. Настоящими, тёплыми, счастливыми слезами.

– Ты… ты серьёзно? – шепчет она.

– Маша… – говорю я, обхватывая её щёки ладонями. – Я люблю тебя. Всю тебя. Твой хаос, твою доброту, твою дурацкую привычку оставлять кружки по всей квартире. Ты перевернула мою жизнь с ног на голову, и я… я не хочу другой. Ты выйдешь за меня?

Она плачет. Размазывает слёзы по щекам, шмыгает носом, пытается улыбнуться.

– Максим…

– Ты чего? – нервно спрашиваю. Чёрт. Понимаю, что начинаю паниковать. – Отказать собираешься?

– Нет! – возмущённо тянет она. – Нет, я… я согласна! Да!

– Даже на кольцо не взглянешь?

– Неважно, – она прижимается ко мне сильнее. – Я уже его полюбила. Потому что это твоё кольцо. Твоё. Для меня.

Я отстраняюсь, чтобы поднять коробочку, открываю и достаю кольцо. Маша смотрит, затаив дыхание. Надеваю его на её палец. Садится идеально. Не зря же я технично утащил её кольцо к ювелиру, чтобы размер правильный подобрать.

Маша целует меня. Жарко, отчаянно, счастливо.

– Я люблю тебя, Максим Ледов, – шепчет она мне в губы.

– А я тебя, Маша Румянцева… Хотя уже не так. Мария Ледова... Совсем скоро.

Она смеётся и притягивает меня к себе, намекая на продолжение. Надо ведь закрепить нашу помолвку. Прямо здесь и сейчас.

Мария Ледова

– Блин, Крис, я после родов ни в одно приличное платье не влезаю! – ною я из кабинки, пытаясь втиснуться в очередное нечто с кружевами.

Молния предательски застревает где-то в районе лопаток. Я делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание и дёргаю изо всех сил. Бесполезно.

– Врёшь, – доносится снаружи безжалостное, с отчётливым хрустом. Крис жуёт, кажется, уже третью булочку из фуд-корта. – Ты выглядишь сногсшибательно. Это я раскабанела.

Я высовываю голову из кабинки и смотрю на подругу. Она сидит в кресле для примерки, задрав ноги на пуфик, и действительно жуёт круассан. Выглядит при этом так, будто сошла с обложки глянцевого журнала. Даже с крошками на губах.

– В груди не считается, – фыркаю я. – Там у тебя всегда было всё в порядке.

Крис довольно улыбается и откусывает ещё кусок.

После рождения Марка я, конечно, поправилась. Самую малость. Но эти «самые малости» бесят меня каждый раз, когда я встаю на весы. Макс, зараза, делает вид, что не замечает, и продолжает таскать меня на руках, как пушинку. И шепчет по ночам, что я стала ещё сексуальнее. Врёт, наверное. Но приятно.

– Всё, – я выныриваю из кабинки в застёгнутом наконец платье. – Беру это. Иначе мои мужчины меня растерзают.

Платье – небесно-голубое, лёгкое, чуть расклешённое от талии. Идеально для маминой свадьбы. Да, мама выходит замуж. Та самая мама, которая когда-то молилась на камень, а теперь нашла нормального мужчину. Иногда чудеса случаются.

– Твои, – закатывает глаза Крис, поднимаясь с кресла и отряхивая крошки. – Это Артём, наверное, уже план мести придумывает. Сейчас выкатит мне список, как я отрабатывать буду эти два часа тишины.

Я смеюсь. У Артёма с Кристиной – дочь. И, кстати, их парочка до сих пор выясняет отношения, как и пару лет назад. Ничего не меняется. Правда теперь они их выясняют в перерывах между подгузниками и бессонными ночами.

И тут наши телефоны взрываются одновременно. Сообщения. Два фото. На одном – Макс с Марком на детской площадке, и у обоих такие несчастные лица, будто их бросили на необитаемом острове. На втором – Артём с их дочкой, и та показывает в камеру язык.

Мы переглядываемся.

– Ну всё. Закончилась наша с тобой прогулка, – говорю я.

Через пятнадцать минут мы добираемся до детской площадки. Картина маслом: две скамейки, две коляски, и два растерянных папаши, которые явно не ожидали, что дети могут требовать столько внимания.

Марк сидит у Макса на руках и тянет ручки в мою сторону, как только замечает меня. У него папины серо-голубые глаза, холодные, но когда он смотрит на меня, в них столько тепла, что я таю каждый раз.

– Ма-ма! – орёт он на всю площадку.

– Иду, иду, мой хороший, – я забираю его, чмокаю в пухлую щёчку. – Соскучился?

Марк довольно гулит и хватает меня за волосы. Мои локоны для него – лучшая игрушка в мире.

– А ты? – поворачиваюсь к Максу.

Он смотрит на меня. И я вижу в его глазах восхищение и… не только. Опять этот голодный блеск, от которого я до сих пор схожу с ума. Невозможный! Тут же дети. А он смотрит так, будто готов меня затащить в общественный туалет для быстро «общения».

– Я, кажется, больше, – шепчет он, наклоняясь к моему уху. Его губы почти касаются мочки уха. – Марк скучал по маме. А я скучал по тебе. По-другому…