– Доброе, – бормочу, не открывая глаз.

Макс приподнимает моё бедро, поправляя положение, и без лишних церемоний, одним плавным, уверенным движением наполняет меня. Глубоко. До самого предела. Я ахаю и вцепляюсь пальцами в скомканную простыню подо мной.

Мы лежим на боку, его руки уже странствуют по моему телу. Одна сжимает грудь, большой палец водит медленные, дразнящие круги по уже набухшему соску, другая придерживает моё бедро, задавая ритм.

Выгибаюсь, подставляясь ему, помогая ему войти ещё глубже... С каждым толчком из груди рвётся тихий, прерывистый стон наслаждения.

Он начинает медленно, лениво, наслаждаясь процессом, но его терпения хватает ненадолго. Темп ускоряется, дыхание сзади становится чаще, горячее.

– Макс… – протягиваю его имя, задыхаясь, но даже сейчас не могу удержаться от шутки. – Почему… у нас день всегда… начинается с десерта?

– Твой шеф повар… в прекрасном расположении духа, – сдавленно смеётся он у меня в волосах, и в награду за остроумие слегка сжимает сосок.

Острая, сладкая боль пронзает тело. Чувствую, как сжимаются мышцы внизу живота, предвещая окончание этого вкусного безумия. Нет, рано! Ну пожалуйста… Я едва держусь, чтобы не закончить быстрее, чем хотелось бы.

Максим чувствует, что я уже на грани и замедляется. Растягивает удовольствие. Движется теперь с невыносимой, томной аккуратностью.

Но моё тело требует другого. Нет сил терпеть эту пытку.

– Ваш миксер… сбавил обороты, шеф, – бурчу я.

Направляюсь ему навстречу, пытаясь увеличить темп, но с такого положения мне не очень удобно. Вырываюсь из его хватки, он с влажным звуком выскальзывает из меня. Слышу его разочарованный стон.

– Куда ты?.. Сливки ещё не взбились, – возмущается он и ловко, как большой котяра, перехватывает меня за локоть.

Он опрокидывает меня на спину, и не давая возможности опомниться, наваливается на меня сверху. Входит сразу глубоким, твёрдым толчком, вырывая из меня очередной сладостный стон.

Это же космос… И почему я так долго сопротивлялась его соблазнению? Надо было в тот первый день, когда он предложил отработать долг, начать раздеваться прямо в прихожей. Согласиться на все его наглые, порочные, прекрасные предложения с самого начала…

Я обхватываю его ногами за бёдра и притягиваю к себе сильнее. Движения становятся снова яростными, активными, отчаянными, как я и хотела. Надолго меня не хватает, я кричу, выгибаюсь, заканчивая фееричным оргазмом. Макс не останавливается, и мои спазмы прокатываются под его бешеным, неослабевающим ритмом.

Он выскальзывает из меня, и горячая волна обжигает мой живот, бёдра, грудь… И, конечно, свежее постельное белье. Кажется, после сна у кое-кого лень развилась. Не дотянулся до тумбочки, в которой у меня уже поселились стратегически важные запасы.

Бросаю на него взгляд и, как обычно, залипаю на его красивых чертах. Утреннее солнце, пробивающееся сквозь щель в шторах, золотит его кожу, подчёркивает каждую выпуклость рельефного пресса, каждую напряжённую мышцу плеч и рук.

Волосы взлохмачены сном, светлые пряди падают на лоб. На гладкой коже блестит пот. А на его губах расползается блаженная, удовлетворённая улыбка.

Блин. Обалденный у меня парень.

А я… я сейчас не просто взъерошенная. Я вся липкая, размякшая, заляпанная свидетельством его страсти. Самое время доползти до душа. Я открываю рот, чтобы предложить ему составить мне компанию…

И замираю.

Потому что слышу кое-что, чего точно не должно быть сейчас в этой квартире.

Шаги. В прихожей. В этой квартире, от которой есть ключ только у меня и…

Ледяная струя пробирается по спине, мгновенно сменяя всю послеутреннюю истому. Моё сердце подпрыгивает в груди вверх, а потом улетает в пятки.

Дверь в спальню скрипит и открывается.

Я автоматически тянусь к одеялу и едва успеваю прикрыть своё обнажённое тело, а вот Макс… ну его я закрыть не додумываюсь. А он… даже не шевелится. Он всё так же стоит на коленях на кровати, совершенно голый, в полумраке комнаты, и… да, он даже не пытается что-то скрыть. Так и держит своё мужское достоинство в руке.

– Боже… – вырывается у тёти Лены, которая только что нарисовалась на пороге.

Она замирает. Её взгляд скачет с моего пунцового лица на Макса, на беспорядок в комнате, на простыни… Мой мозг отказывается работать.

Капец. Абсолютный, беспросветный капец.

Мечтаю испариться на месте, отмотать время назад, не знаю… Что угодно, лишь бы не это.

– Тётя Лена, я… – шепчу шокировано и не знаю, что сказать или сделать.

– Извините, тётя Лена, – подхватывает Максим совершенно спокойным, даже вежливым тоном, – можно попросить вас… ненадолго оставить нас наедине?

Тётя Лена, с лицом цвета спелого помидора, издаёт нечленораздельный звук, резко разворачивается и выходит, захлопнув дверь с таким грохотом, что я вздрагиваю всем телом. Прикрываю глаза. Щёки пылают, сердце стучит как безумное, во рту всё пересохло, будто я неделю провела в пустыне.

Позор. Блин. Какой же позор.

Ну почему я вечно попадаю в какие-то нелепые истории?

– Эй, киса, не дрейфь. Самое интересное твоя тётя уже рассмотрела. Нечего теперь стесняться, – бодро говорит Максим.

Я чувствую, как он наклоняется ко мне, нависая сверху.

Его губы касаются моих губ в коротком, быстром поцелуе. От этого легче не становится.

Что ж… В одном он прав точно: скрывать уже нечего. Но мысль о том, что теперь предстоит выйти к ней, смотреть ей в глаза, что-то говорить…

А если она позвонит маме и расскажет про Макса?

– Мне конец, – тихо выдыхаю я, пряча лицо в ладонях.

Максим Ледов

Стоит ли говорить, что утро началось обалденно? Это было фантастически круто… до той роковой секунды, пока в спальню не ворвалась тётя Маши. Насколько я помню, она и есть хозяйка этой хаты. Киса ведь что-то болтала об этом во время потопа.

Вообще в последнее время я чувствую себя до идиотизма счастливым. Маша сделала невозможное. Она внесла в мою размеренную, выверенную чёрно-белую жизнь хаос, который, как я думал, я ненавижу. И, чёрт побери, оказывается я ему рад.

Нет, серьёзно. Её смешная розовая резинка для волос с пушком на моей тумбочке. Забытая толстовка на спинке стула. Запах её дешёвого, но чертовски вкусно пахнущего шампуня в моей ванной комнате.

Она будто не нарушает мой порядок, а… заполняет пустоту. Собой.

А ещё в моей голове всё чаще вспыхивает одна странная мысль. А что, если все её вещи однажды перекочуют сюда насовсем? И ещё более странная реакция. Эта мысль меня почему-то не пугает. Вовсе нет. Вместо этого внутри поднимается что-то тёплое, настырное, одно сплошное жгучее желание, чтобы она всегда была здесь. В пределах досягаемости. Чтобы я всегда мог дотянуться, прикоснуться, поцеловать, довести её…

Кстати… где мои, блин, мозги потерялись?

Сегодня я впервые занимался сексом без защиты. И это… круто. Полный, тотальный коннект.

И это было настолько шикарно, что все разумные доводы и правила полетели к чёрту. С ней мой железный самоконтроль просто испаряется. Она делает меня расслабленным, безбашенным, непредсказуемым.

И мне это нравится.

Даже сейчас, когда мы оказались в такой неожиданной засаде. Я настолько обалдел, что так и остался стоять как вкопанный. Даже бровью не повёл, ещё и выпроводил женщину вежливо.

Хотя на языке крутилась пара-тройка более красноречивых выражений.

– Мне конец, – выдыхает Маша, вырывая меня из моей слегка подпорченной эпичным появлением тёти эйфории.

– Почему? У тебя плохие отношения с ней? – спрашиваю я, пытаясь вникнуть в масштаб трагедии с её точки зрения.

Ну испугалась тётя, ну увидела больше, чем хотела. Не смертельно же.

– У меня… стыд.

Маша убирает ладони от лица и смотрит на меня. Взгляд затравленный, панический, будто её застали на месте преступления. Не нравится мне это. Совсем.