Я закрываю глаза, позволяя ощущениям захватить меня целиком. Его ладони нежно сжимают грудь, а губы поочерёдно опускаются к соскам. Он вбирает их в себя, ласкает языком. Меня пронзает током. Как же горячо, как остро… Максим такой… нежный… и вместе с тем, невероятно страстный.

Наверное, ему приходится сейчас сдерживаться. Всё-таки для меня это первый опыт. Но я не чувствую ни малейшей тревоги, я полностью ему доверяю. Я знаю, что он сделает всё правильно, и это будет идеальный первый раз.

А ведь я думала, что должен быть какой-то страх. Но его совсем нет. Только невероятное, дикое предвкушение.

Максим отпускает грудь и скользит ниже. Его горячее дыхание, смешиваясь с поцелуями, касается моего живота. Всё внутри меня напрягается от этих нежных прикосновений. Он замедляется, останавливаясь в самом низу.

Его губы прижимаются к чувствительной зоне, и я невольно выгибаюсь ему навстречу.

– Макс…

С губ срывается тихий стон. Его язык медленно, но верно сводит меня с ума. Я вцепляюсь пальцами в его светлые пряди, невольно тяну на себя. Чёрт… Это что-то на грани нереального. Как же хорошо.

Его руки сильнее сжимают мои бёдра, его движения становятся активнее. Он скользит у входа, толкается внутрь, а потом перемещается к чувствительному бугорку. Ощущения усиливаются. Я понимаю, что вот-вот дойду до грани, до предела.

Перемещает одну руку и входит пальцем. Медленно растягивает меня, вызывая очередные необычные, очень кайфовые ощущения. Всего становится слишком много, слишком ярко. Его движения рукой, его движения языком, мои стоны, моё тело, которое дрожит от его умелых ласк.

Один хлёсткий удар кончиком языка, и я взрываюсь.

Окончательно теряю связь с реальностью, влетая на всех порах в состояние эйфории, экстаза, дикого, сладкого наслаждения…

– Максим… Я… в шоке…

Он приподнимается надо мной, и я открываю глаза. Всё тело ещё вибрирует от пережитой разрядки, окутанное приятной, тяжелой слабостью. Мой взгляд расплывается, и я с трудом пытаюсь поймать фокус на его чертах.

– Это у тебя тоже впервые? Оргазм? – спрашивает с интересом.

– Я… пробовала сама… Ну в общем, это даже не сравнится, – смущённо бормочу.

Вот уж не думала, что буду такие темы обсуждать когда-нибудь с парнем. Уровень моей смелости сейчас улетел на самое дно. Возникает желание спрятаться под одеяло и больше оттуда не выбираться.

– А с парнем? Кто-то тебя…

– Нет, – вспыхиваю я. – До такого у меня ни с кем дело не доходило.

Максим как-то хитро улыбается, и мне отчего-то хочется его стукнуть. Чтобы у него корона до небес не выросла. Хотя о чём это я? Он знает, что хорош, так что я только что добавила пунктиков ему в копилочку его самоуверенности.

– У меня сегодня тоже кое-что впервые будет, – говорит он.

– Что же?

– Стриптиз танцевать буду.

Я не могу удержаться от улыбки, а Макс уже поднимается с постели. Стоп. Он что… серьёзно? Я смотрю на него, ещё вся дрожащая от недавнего оргазма и ещё вся влажная… И поверить не могу своим ушам.

Макс же уже встаёт по центру комнаты. Приглушённый шторами свет из окна выхватывает рельеф его пресса, контуры плеч. Он выглядит как статуя, сошедшая с пьедестала, чтобы устроить для меня приватное представление.

– Ты… ты шутишь, – выдыхаю я.

Внутри меня зреет неприкрытое предвкушение, и, кажется, это слышно даже в моём хрипловатом восторженном голосе.

– Замолчи и смотри, – усмехается он.

Макс отходит на пару шагов, чтобы я могла видеть его целиком.

Неужели? Он и вправду собрался? Я сейчас умру. Нет, сначала сгорю от стыда и желания, а потом умру. Почему, чёрт побери, он так прекрасно сложен? Это несправедливо быть настолько потрясающим.

Максим начинает с едва уловимого движения бёдер. Не танец ещё, а намёк на него. Звуков нет, только приглушённый шум города за окном и наше тяжёлое дыхание.

Его руки медленно скользят вверх по собственному торсу, от талии к груди, пальцы слегка впиваются в кожу. Я замираю, будто заворожённая.

Это не похоже на тот стриптиз в клубе, когда кругом было полно народу. Это… интимно. Как будто он не просто раздевается, а позволяет мне увидеть каждую мышцу, каждый нерв.

Он знает, что делает. Блин, конечно, знает. Видит, как я на него реагирую, видит, как у меня уже слюни бегут от взгляда на него. А эти мышцы на животе… Я уже умираю.

Максим ловит мой ошалелый, наглый, страстный взгляд и медленно, с преувеличенной театральностью, берётся за подол своей чёрной футболки. Ткань отрывается от кожи, обнажая сначала полоску загорелого живота, потом рёбра, грудь. Он тянет её вверх через голову, и на мгновение его лицо скрывается под тканью.

Мама мия. Я сейчас взорвусь снова. От одного только созерцания…

Потом футболка свободно падает с его руки.

И он, не глядя, резким, точным движением швыряет её прямо мне в лицо.

Ах ты ж! Опять!

Ткань накрывает меня. Она пахнет им – его потом, его кожей, его дорогим парфюмом. Я как ненормальная вдыхаю в себя поглубже этот аромат и только потом медленно стягиваю её с лица.

Он стоит, небрежно зацепив пальцами пояс джинсов, и пристально наблюдает за тем, как жар заливает мои щеки. На его губах играет та самая – до боли знакомая и невыносимо притягательная – усмешка, от которой мир вокруг начинает плыть, а последние связные мысли окончательно покидают голову.

– Не отвлекайся, – говорит он тихо, и его пальцы расстёгивают пуговицу на джинсах.

Медленно, с шипящим звуком молнии, он открывает застёжку. Джинсы сидят на нём низко, и вот они уже соскальзывают с его бёдер, обнажая чёрные обтягивающие боксеры. Он делает шаг из груды ткани на полу, и теперь передо мной почти всё. Только эти чёрные трусы и носки, которые кажутся вдруг нелепо-бытовой деталью на фоне всего этого… этого совершенства.

Щёки горят, дыхание сбито напрочь. Я должна смотреть ему в глаза. В глаза. Но я смотрю ниже. Ох… Стыдно. Очень. Но я не могу отвести взгляд.

Максим приседает, балансируя с грацией большого кота, снимает сначала один носок, потом второй. Бросает их в сторону. Выпрямляется. Вот теперь на нём только боксеры.

Его большие пальцы зацепляются за резинку. Он не торопится. Его взгляд зависает на мне, изучает каждый мой вздох.

– Маша, – произносит он торжественно. – Последний акт.

И он сдвигает ткань вниз. Медленно. Давая мне время осознать. Он сбрасывает боксеры окончательно и отшвыривает ногой в темноту. А я понимаю, что уже вообще не дышу.

Макс застывает и больше не танцует. Он просто стоит. Абсолютно голый, уверенный и открытый. Ни капли стеснения, ни капли неловкости. Будто он вообще рождён для того, чтобы соблазнять бедных девушек, которые теряют от него остатки разума.

В общем, не знаю, как другие, но я точно уже потеряла себя.

Он подходит к кровати. Наклоняется, кладёт ладони по обе стороны от моей головы.

– Ну что, – его губы касаются моего уха. – Оценка? Допускаю критические замечания по технике.

Смеётся? Он восхитительный! Невыносимый красавчик-сосед, который за несколько дней завоевал моё сердце. Всю меня. Я в полном шоке от этой скорости, но я уже вся его. Вся.

– Ты совершенство, – выдыхаю я. – И я тебя хочу.

– Взаимно, моя дикая кошечка.

Максим опускается ещё ниже и глубоко целует меня.

Я пьяна. От его жарких, нежных прикосновений к моей коже, от его страстного, глубокого поцелуя, в котором тонет всякая трезвая мысль. От желания, что наполняет нас обоих гулом в ушах и дрожью в самых глубинах. И терпеть это дальше – настоящая пытка.

Хочется большего. Всей его кожи, всего его веса, всей этой невыносимой близости.

– Максим… – выдыхаю я, когда он отрывается от моих губ, оставляя их влажными и пустыми. Моё дыхание срывается на полувздох. – Продолжай…

– Минутку. Нужно подготовиться.