Я краснею.

– Макс! – шиплю я, косясь на наших друзей, которые уже выясняют, кто из них виноват, что дочка вытащила все влажные салфетки из контейнера.

– Что? – усмехается Максим своей фирменной, наглой улыбкой. – Я просто констатирую факт. Вечером, когда наш мелкий заснёт, у нас с тобой будет серьёзный разговор.

– О чём? – спрашиваю с какой-то странной хрипотцой в голосе.

Это Макс виноват. Нельзя же так смотреть и так разговаривать, что я уже желаю всякого не очень приличного.

– О том, как сильно папа любит маму, – он целует меня в висок. – И о том, что второй ребёнок – это, кажется, отличная идея.

Я смотрю на него. На Марка, который уже запутался в моих волосах. На Крис, которая пытается оттереть пятно с кофточки дочки. На Артёма, который тянется за водой.

– Знаешь, – говорю я тихо. – Когда-то я думала, что моя жизнь – это сплошной кошмар. Что я никогда не выберусь из долгов, проблем, дурацких ситуаций.

– И?

Максим обнимает меня свободной рукой, прижимая к себе поближе.

– А теперь у меня есть ты. Марк. Наша семья.

Макс улыбается.

– И да. Вечером – да, – киваю я и улыбаюсь. – Насчёт второго ребёнка... поговорим.

Он счастливо выдыхает.

А вокруг – детский смех, шум, и наша большая, сумасшедшая, прекрасная жизнь.