На Кая, которому завтра придется снова назвать Лиару.

На Миру, стоящую у двери с белым, но упрямым лицом.

На Эйрана, который назвал ее настоящим именем и теперь ждал ее ответа не как хозяин, а как союзник, которого еще нужно проверять делом.

— Это будет звучать так, — сказала она. — «Я не прежняя Ливия, которую вы привыкли не слышать. Она мертва. Но я стою в ее теле, с ее меткой, ее кровью, ее правом и ее свидетельством. Если Совет хочет назвать это подменой, пусть сначала ответит, кто довел законную супругу Дрейкхолда до смерти и почему Сердце рода предпочло чужую женщину тем, кто должен был защищать свою».

Кай тихо присвистнул.

Ферн сказал:

— Я бы назначил Совету успокоительное заранее.

Орден почти улыбнулся.

— Формулировка небезопасная.

— Зато честная.

Эйран смотрел на Марину молча.

Потом сказал:

— Я поддержу.

Ровена, вошедшая в комнату беззвучно, ответила:

— И я.

Марина повернула голову.

Старшая леди была одета уже не в домашнее платье, а в темный парадный наряд, строгий, высокий, с серебряной вышивкой у воротника. Без браслета она выглядела словно королева, добровольно снявшая корону перед казнью.

— Совет прибудет на рассвете, — сказала Ровена. — Мне только что сообщили. Не в малом составе. Будет пять голосов.

Эйран нахмурился:

— Пять?

— Да. И один из них — лорд Саймон Тарс, давний союзник Вирнов. Второй — леди Эвелин Хольм, которая ненавидит любые нарушения клятв. Третий — архимаг Кроу, он изучал мертвые дома. Четвертая — леди Авелла Райн, целительница крови. Пятый голос пока не назван.

Орден побледнел.

— Не назван? Это нарушение порядка.

Ровена посмотрела на него.

— Именно.

Эйран сказал:

— Морвен.

— Возможно.

Марина откинулась на подушки.

Рассвет будет веселым.

Если, конечно, они все доживут.

— Тогда до рассвета нам нужен старый судебный зал, — сказала она.

Ферн застонал.

— Нет.

Эйран тоже:

— Нет.

Даже Орден:

— Миледи, это крайне рискованно.

Кай поднял руку:

— Я бы поддержал ради разнообразия, но тоже нет. Вы выглядите так, будто порыв ветра может вас официально победить.

Марина посмотрела на них всех.

— Я не сказала, что пойду сама.

Тишина.

Эйран первым понял.

— Кай.

Кай моргнул.

— Я?

— Ты видел Лиару. Зеркало может отозваться на тебя. И если Селеста ведет отражения через судебный зал, нам нужно перерезать связь до Совета.

Кай выпрямился.

Насмешка исчезла.

— Я пойду.

— С Гартом и Орденом, — сказала Марина. — И с одним зеркалом. Обычным. Если увидите Селесту, не разговаривайте долго. Она тянет память через слова.

Орден быстро закивал:

— Верно. Морвенская проекция удерживается вопросами, виной и незавершенной эмоцией.

Кай тихо сказал:

— То есть она будет бить по Лиаре.

— Да, — ответила Марина. — Поэтому не дай ей говорить первой.

Он посмотрел на нее.

— А что сказать?

Марина помолчала.

— Имя Лиары. Сразу. Полностью. Не ей — зеркалу. «Лиара Норт Дрейкхолд была моей женой». Это правда, которую Селеста не контролирует.

Кай кивнул.

— Понял.

Эйран сказал:

— Я пойду с тобой.

— Нет, — ответила Марина.

Он повернулся к ней.

— Почему?

— Потому что если это ловушка, она будет рассчитана на вас. Селеста уже пыталась тянуть вас через жалость. Мариус — через вину. До Совета вы нужны здесь. Живой, не околдованный и способный говорить.

— А Кай?

Кай сам ответил:

— А я десять лет бежал от зеркал. Пора одно разбить.

Ровена вдруг сказала:

— Я пойду с ним.

Все повернулись к ней.

Кай побледнел.

— Нет.

— Да.

— Мать…

— Лиара была в этом доме под моей защитой. Я не защитила. Если зеркало требует назвать стертых, я тоже назову.

Кай смотрел на нее так, будто боль снова стала свежей.

— Вы вспомнили это сейчас?

— Нет. Я помнила всегда.

— Тогда почему молчали?

Ровена не отвела взгляда.

— Потому что была труслива.

Кай резко отвернулся.

Марина тихо сказала:

— Идите оба. Но не одни. Гарт с вами. Орден тоже. И если зеркало предложит вернуть прошлое — не соглашайтесь.

Ровена посмотрела на нее.

— Оно может?

— Такие вещи всегда предлагают то, что нельзя получить честно.

Никто не спорил.

Через полчаса Кай, Ровена, Гарт и Орден ушли к старому судебному залу.

Марина осталась в покоях с Эйраном, Мирой, Ферном и тишиной, которая после их ухода стала почти плотной.

Ферн приказал ей лечь. Она подчинилась, но только потому, что тело уже не спрашивало мнения. Мира сидела у кровати с шитьем, но не сделала ни одного стежка. Эйран стоял у окна.