Покои Эстеры открывали долго. Замок на дверях оказался старым, упрямым, с темным налетом. Когда ключ наконец повернулся, изнутри потянуло пылью, холодом и сухим запахом закрытой комнаты.

Двери распахнулись.

Марина ожидала мрачный склеп.

Но покои оказались неожиданно светлыми.

Окна выходили на восток, туда, где за черными скалами тянулось серое море. Стены были обиты выцветшей серебристой тканью. У камина стояли два кресла. На столе под пыльным покрывалом угадывалась шкатулка. В глубине виднелась спальня с высокой кроватью и резным изголовьем. Все давно не тронуто, но не мертво. Скорее ждало.

Марина почувствовала это сразу.

Комната не отвергла ее.

Наоборот, камень под колесами кресла едва слышно отозвался — низким, теплым гулом.

Эйран резко посмотрел вниз.

Мира вскрикнула:

— Миледи…

На полу, там, где остановилось кресло, тонкой серебряной линией вспыхнул узор. Крыло. Такое же, как на запястье Марины, только светлое.

Свет пробежал по камню и исчез.

В коридоре кто-то испуганно зашептался.

Эйран побледнел.

Марина положила ладонь на подлокотник и тихо сказала:

— Кажется, леди Эстера не против.

Никто не ответил.

Да и не требовалось.

Иногда стены говорят убедительнее людей.

Эйран отдал короткие распоряжения: растопить камин, сменить белье, принести горячую воду, проверить окна, поставить охрану. Гарт остался у дверей, служанки бросились выполнять.

Марина позволила Мире помочь ей пересесть в кресло у камина. Сил почти не осталось. Но внутри, под усталостью, уже горел тонкий упрямый огонь.

Эйран задержался у двери.

— Я пришлю архивариуса.

— Сегодня.

— Сегодня.

— И мои счета.

— Ваши личные счета хранятся у управляющего.

— Тогда управляющего тоже.

— Вы едва держитесь в кресле.

— Зато прекрасно держу память. Не надейтесь, что забуду.

Он посмотрел на нее с непонятным выражением.

— Я уже понял.

— Что именно?

— Что вы больше не та Ливия, которую я знал.

Марина встретила его взгляд спокойно.

— Вы и ту не знали.

Эти слова повисли между ними тяжелее любой ссоры.

Потому что он не смог возразить.

Эйран молча вышел.

Когда дверь закрылась, Мира опустилась рядом на колени.

— Миледи, вам надо лечь.

— Сейчас.

Но Марина не двигалась.

Она смотрела на огонь, который разгорался в старом камине леди Эстеры. Пламя было обычным, желто-красным, без синевы, без яда. Тепло медленно подбиралось к ногам.

На столе под покрывалом что-то тихо щелкнуло.

Мира вздрогнула.

Марина повернула голову.

— Что там?

— Не знаю.

— Сними ткань.

— Может, сначала позвать…

— Мира.

Служанка сглотнула, подошла к столу и осторожно сняла пыльное покрывало.

Под ним стояла темная деревянная шкатулка с гербом Дрейкхолдов. Крышка была приоткрыта, хотя никто к ней не прикасался.

Марина почувствовала, как по спине прошел холодок.

— Принеси.

Мира принесла шкатулку и поставила ей на колени.

Внутри лежали старые письма, пожелтевший кусок ткани, тяжелая серебряная шпилька и маленькая пластина черного металла. На пластине были выгравированы слова:

«Жена дракона не просит места в доме. Она либо становится его сердцем, либо сжигает ложь до основания».

Марина провела пальцем по буквам.

Где-то глубоко под замком снова глухо ударило — один раз, как огромное сердце.

Мира прошептала:

— Что это значит?

Марина закрыла шкатулку.

Усталость накрывала, но теперь в ней уже не было беспомощности.

— Это значит, Мира, что я выбрала правильную комнату.

К полудню замок уже знал слишком много.

Марина поняла это по тишине.

Не по шепоткам за дверью, не по беготне слуг, не по громким словам. Как раз наоборот: Дрейкхолд вдруг стал слишком аккуратным. Шаги в коридоре обрывались раньше, чем приближались к ее покоям. Женщины, принесшие горячую воду и чистое белье, кланялись ниже обычного и старались не встречаться с ней глазами. Даже дрова для камина сложили без стука, без привычного скрипа корзины по камню, будто боялись потревожить не больную хозяйку, а пробудившуюся силу.

Покои леди Эстеры быстро приводили в порядок.

Пыль исчезла с подоконников, серебристые ткани на стенах заиграли тусклым холодным блеском, на кровать постелили тяжелое белое покрывало с вышитыми по краю черными крыльями. В камине гудел огонь. От него в комнате стало почти уютно, если не смотреть на резные драконьи головы у каминной полки и не вспоминать, что в этом доме даже тепло подавали как милость.

Марина лежала, укрытая пледом, и смотрела на шкатулку леди Эстеры.

Мира поставила ее на небольшой столик рядом с кроватью. С тех пор крышка больше не открывалась сама, но Марина все равно чувствовала странное ожидание, исходящее от старого дерева и потемневшего металла.

«Жена дракона не просит места в доме. Она либо становится его сердцем, либо сжигает ложь до основания».

Хорошая фраза.

Опасная.

Такие не пишут для красоты. Их оставляют тем, кто однажды будет стоять у края той же пропасти.

— Миледи, вам надо поесть, — сказала Мира.