Ровена хмыкнула.

— Правда редко спасает женщин в великих домах.

— Значит, великим домам давно пора испугаться.

Старшая леди молчала.

Потом вдруг сказала:

— Прежняя Ливия никогда бы так не ответила.

— Потому она и не выжила.

Это вышло жестче, чем Марина хотела.

Но Ровена не возмутилась. Только внимательно посмотрела на нее. Очень внимательно.

— Отдыхайте, — сказала она наконец. — Вам понадобится сила.

Когда она ушла, комната будто выдохнула.

Мира бросилась к кровати.

— Миледи, что же вы делаете? Они ведь… они могут…

— Могут, — сказала Марина.

Слабость накатила сразу, стоило двери закрыться. Руки задрожали, перед глазами поплыли темные круги. Она вцепилась в край одеяла.

Мира подала воду.

Марина пила маленькими глотками, чувствуя, как холодная жидкость возвращает ее в тело. В чужое, слабое, измученное, но живое.

Живое.

Это уже было немало.

— Мира, — сказала она, когда смогла говорить ровнее. — Мне нужно знать все, что знала Ливия. Кто ее ненавидел. Кто жалел. Где она хранила письма. Кто приходил к ней последние дни. И почему все так уверены, что она была бесполезной.

Служанка опустила глаза.

— Потому что так говорили, миледи.

— Кто?

— Все.

— Все — это никто. Начнем с имен.

Мира колебалась.

— Леди Селеста часто говорила, что вы слишком хрупкая для Дрейкхолда. Леди Ровена — что дом Арденов дал слабую кровь. Лорд Эйран… — она замолчала.

Марина сжала кубок.

— Договаривай.

— Лорд Эйран почти ничего не говорил. Это было хуже.

Да.

Марина понимала.

Иногда молчание мужчины ранит сильнее оскорблений. Потому что в нем нет даже злости. Только пустое место, куда ты бьешься годами.

Она посмотрела на кольцо с черным камнем.

Внутри камня что-то мерцало. Едва заметно. Словно маленькая трещина света под слоем тьмы.

— У Ливии была магия?

Мира испуганно оглянулась на дверь.

— У всех Арденов была. Раньше. Но у вас… простите, миледи… после свадьбы почти ничего не проявлялось.

— После свадьбы?

— Да.

Марина запомнила.

После свадьбы.

Очень удобно.

— Найди мне платье, в котором можно выйти из этой комнаты без чужой помощи.

— Вам нельзя вставать!

— Пока нельзя. Через час — посмотрим.

— Лекарь…

— Лекарь скажет то, что ему разрешит лорд?

Мира промолчала.

Марина устало прикрыла глаза.

Внутри снова шевельнулось чужое воспоминание: Ливия сидит у окна, держит письмо и плачет без звука. На письме печать Арденов. Брат? Отец? Нет, брат. Тавин. Просит денег. Требует повиновения. Говорит, что жена дракона должна быть благодарна уже за то, что ее взяли.

Потом другое: Селеста в красном платье касается плеча Эйрана слишком легко, слишком привычно.

И еще: темный коридор, чей-то шепот за дверью.

«Пока она не родила наследника, ее можно заменить».

Марина открыла глаза.

Нет, Ливия не была просто слабой. Ее окружили так, чтобы она не нашла выхода.

Но выход есть всегда.

Иногда это дверь.

Иногда — суд.

Иногда — скандал, который все так боятся услышать.

— Мира.

— Да, миледи?

— В этом замке есть кто-нибудь, кто не любит Селесту Вирн?

Служанка впервые за все утро почти улыбнулась.

— Кай Дрейкхолд, миледи.

— Младший брат Эйрана?

— Да. Он говорит, что у леди Вирн улыбка как у ножа для фруктов: маленькая, красивая и обязательно кого-нибудь порежет.

Марина тоже почти улыбнулась.

— Уже лучше. А архивариус?

— Мастер Орден? Старый, ворчливый. Боится только плесени, пожара и леди Ровены. Но документы любит больше людей.

— Значит, с ним можно работать.

Мира смотрела на нее с растущим изумлением.

— Миледи… вы правда ничего не боитесь?

Марина опустила взгляд на перевязанное запястье.

Чужая боль. Чужая кровь. Чужой брак.

Но страх был ее собственным.

— Боюсь, — сказала она честно. — Только я уже знаю, что бывает, если из-за страха молчать.

За окном дождь стал тише.

Где-то в глубине замка протяжно ударил колокол. Один раз. Низко, тяжело, будто каменное сердце Дрейкхолда напомнило о себе.

Марина посмотрела на дверь, за которой ушел дракон.

Он думал, что пришел к сломанной жене.

К женщине, которую можно уложить обратно в постель, прикрыть слухи, вывести в зал под руку и заставить улыбаться рядом с любовницей.

Бедный великий дракон.

Он еще не понял, что прежняя Ливия действительно умерла.

А Марина Орлова уже однажды похоронила свою любовь, свой брак и свою наивность.

Второй раз она не собиралась плакать над чужим предательством.

Она подняла руку и медленно сняла с пальца кольцо с черным камнем. Камень вдруг обжег ладонь, будто не хотел отпускать. По коже пробежала тонкая темная искра.

Мира вскрикнула.

На запястье, рядом с повязкой, проступила едва заметная линия — черная, изломанная, похожая на крыло.