Селеста закричала:

— Хватит!

Она дернула сосуд, собираясь вылить кровь в чашу у основания Сердца.

Марина не думала.

Она просто подняла руку с меткой.

— Нет.

Слово вырвалось само.

Не громкое.

Но зал подчинился.

Сосуд в руках Селесты застыл. Капля темной крови зависла у горлышка и не упала.

Мариус резко повернулся к Марине.

— Невозможно.

Метка на ее руке горела золотом и серебром.

Сердце било ей в грудь, как второе сердце.

Голос Ливии, тихий, но ясный, прошел по залу:

— Супруга имеет право остановить кровь, взятую против клятвы.

Марина повторила:

— Кровь, взятая обманом, не входит в Сердце.

Сосуд треснул.

Селеста вскрикнула, пытаясь удержать его, но серебряные трещины побежали по металлу. Кровь внутри вспыхнула черным дымом и ударила ей в руки. Она отшатнулась.

Эйран рванулся вперед.

Мариус бросил в него заклинание — тонкую красную нить, похожую на хлыст. Эйран разрубил ее мечом, но нить распалась на три и одна ударила его в плечо.

Он пошатнулся.

Кай кинулся к Селесте, Гарт со стражниками ворвались в зал, но из пола поднялись ледяные фигуры. Не такие сильные, как ночная тварь, но быстрые, хрупкие и острые. Они вцепились в стражу, отделяя людей от Сердца.

Ферн выругался и швырнул в одну из фигур склянку. Та разбилась, вспыхнула зеленоватым пламенем, ледяная тварь рассыпалась.

— Я лекарь, а не нянька для нежити!

Марина едва удержалась на ногах.

Метка тянула ее к чаше у Сердца. Там, где Селеста должна была вылить кровь. Сердце звало не ласково — требовательно. Будто теперь, остановив чужую кровь, она обязана была дать ответ своей.

Эйран, отбиваясь от ледяной фигуры, крикнул:

— Ливия, назад!

Но она уже шла вперед.

Кай схватил Селесту за запястье. Та ударила его магией крови, он отлетел к каменной колонне и упал. Эйран зарычал. В этом звуке уже почти не было человеческого.

Мариус посмотрел на Марину.

— Вы все равно не удержите. Вы чужая. Сердце знает кровь, а не душу.

Марина остановилась перед чашей.

Черный камень был испещрен старыми выемками. Сколько женщин резали здесь ладони? Сколько думали, что спасают дом, пока дом учился брать у них все и не давать ничего?

Она подняла глаза на Сердце.

— Тогда пусть узнает.

Ферн издал странный звук:

— Только не…

Марина взяла серебряный ключ первой супруги и провела острием по ладони.

Боль была резкой, чистой.

Кровь выступила сразу.

Эйран обернулся.

— Нет!

Поздно.

Марина положила окровавленную ладонь на край чаши.

Сердце ударило.

Мир вспыхнул.

На миг она снова увидела Ливию. Та стояла рядом, прозрачная, в серебряном платье.

— Не отдавай всю себя, — сказала она.

— Не собираюсь.

— Дом попросит.

— Пусть встанет в очередь.

Ливия улыбнулась сквозь слезы.

Марина почувствовала, как Сердце пытается втянуть ее тепло, память, силу. Не злобно. Привычно. Так оно делало веками. Брало у жен, чтобы держать род. Брало у тех, кого учили отдавать молча.

Марина стиснула зубы.

— Нет.

Сердце ударило сильнее.

Кровь в чаше вспыхнула золотом.

Марина произнесла слова, которых не знала:

— Я не сосуд. Я сторона клятвы. Я не жертва. Я свидетель. Я не прошу места в доме. Я требую вернуть украденное.

Зал дрогнул.

Белая трещина на Сердце расширилась, из нее вырвался холодный свет. Мариус закричал:

— Остановите ее!

Селеста поднялась с пола, лицо искажено яростью. В руках у нее появился осколок разбитого сосуда, черный от крови Эйрана.

Она бросилась к Марине.

Эйран не успевал.

Кай тоже.

Марина увидела движение боковым зрением, но отойти не могла: ладонь словно приросла к чаше, Сердце держало ее.

Селеста занесла осколок.

И вдруг между ними встала Лиара.

Не ледяная тварь.

Не страшная сущность.

Женщина в белом, прозрачная, с темными волосами и глазами, полными холодной усталости.

Осколок прошел сквозь нее и рассыпался инеем.

Селеста закричала.

Лиара повернулась к Каю:

— Назови.

Кай, стоя на коленях у колонны, поднял голову.

— Лиара Норт была моей женой, — сказал он хрипло. — И ее убили здесь.

Сердце ударило.

Ледяные фигуры замерли.

Марина почувствовала, как Сердце перестает тянуть ее силу и начинает слушать.

Теперь Эйран.

Она повернула голову к нему.

Он понял без слов.

Встал, несмотря на рану в плече, и произнес:

— Ливия Арден Дрейкхолд была моей женой. Ее дар запечатали, ее память украли, ее смерть подменили ложью. Я, Эйран Дрейкхолд, глава рода, признаю свою вину: я не видел, не слушал и позволил врагам использовать мой дом против нее.

Сердце вспыхнуло золотом.

Мариус побледнел.