Марина продолжила:

— Тогда я скажу сама. Вчера, в день годовщины моего брака, я получила поддельную записку от имени мужа. Потом еще одну — без подписи. По ней я пришла в комнату алых гобеленов и застала лорда Эйрана с леди Селестой Вирн.

Слуги стояли неподвижно.

Селеста прошептала:

— Как вы можете…

— Молча, леди Вирн.

Эйран вдруг произнес:

— Леди Ливия говорит правду.

Зал дрогнул.

Вот теперь все взгляды обратились к нему.

Селеста побледнела так, что голубое платье сделало ее почти прозрачной.

Ровена повернулась к сыну:

— Эйран.

Он стоял прямо, лицо закрытое, но голос звучал ровно:

— Я был в комнате алых гобеленов. Леди Ливия увидела достаточно, чтобы считать мое поведение предательством. Ответственность за это — моя.

Марина не ожидала, что он скажет так много.

Не оправдался.

Не спрятался за долг.

Не обвинил жену в слабости.

В зале это прозвучало громче любого признания.

Селеста быстро шагнула к нему:

— Эйран, но ты же знаешь, что нас обоих обманули! Ты не должен…

— Леди Вирн, — холодно сказал он.

Она остановилась, будто наткнулась на стену.

— В присутствии дома вы будете обращаться ко мне по титулу.

И вот это был первый настоящий удар по ней.

Не от Марины.

От него.

Селеста опустила руку.

Марина почувствовала не радость, а трезвое удовлетворение. Поздно, дракон. Но полезно.

Ровена сказала:

— Даже если вчерашнее было ошибкой, оно не должно становиться достоянием слуг.

Марина повернулась к ней:

— А моя смерть могла стать достоянием кого? Могильщика?

— Вы живы.

— Не благодаря вашей заботе о правде.

— Вы неблагодарны.

— За что мне благодарить? За то, что моими деньгами оплачивали южное крыло для леди Вирн?

На этот раз шум поднялся сам собой.

Краст, стоявший у колонны, стал цветом старого творога.

Ровена резко повернулась к нему, потом к Марине:

— Это хозяйственные расходы.

— Нет. Это унижение, оформленное в расходной книге.

Селеста прошептала:

— Я не знала…

Марина посмотрела на нее.

— Вы сегодня часто не знаете. Почти как милорд утром.

Эйран не дрогнул.

Селеста же вспыхнула.

— Я не обязана терпеть ваши оскорбления!

— Терпите. Я же три года терпела ваше присутствие в чужой жизни.

Глаза Селесты потемнели.

На миг из них исчезла нежность. В зале, полном свидетелей, она не могла позволить себе настоящую ярость, но Марина увидела ее. И улыбнулась.

— Вот, — сказала она тихо. — Так честнее.

Селеста снова надела маску, но уже не идеально.

Ровена сделала шаг вперед:

— Ливия, вы забываете, что находитесь в доме Дрейкхолдов.

Марина подняла перевязанную руку.

— Я прекрасно помню. Этот дом вчера едва не стал моей могилой. А сегодня пытается сделать меня виноватой в том, что я выжила.

Мастер Ферн, стоявший сзади, пробормотал:

— Не повышайте голос, миледи.

— Я еще не начала.

Эйран резко сказал:

— Достаточно.

Зал замер.

Марина повернулась к нему медленно.

Если он сейчас велит ей замолчать, война изменится.

Но Эйран смотрел не на нее.

На зал.

— С этого часа любые слухи о безумии леди Дрейкхолд, о ее шантаже или о колдовстве Арденов будут считаться клеветой против законной супруги главы рода. Леди Ливия имеет право на свои покои, своих людей, свои средства и доступ к брачному договору. Кто попытается лишить ее этого права, ответит передо мной.

Ровена побледнела.

Селеста застыла.

Краст почти согнулся.

Марина смотрела на Эйрана и не знала, что чувствует.

Не благодарность.

Нет.

Справедливость, сделанная после преступления, не становится подарком.

Но он сейчас сказал то, что должен был сказать три года назад.

И, возможно, впервые в жизни Ливии сделал это при свидетелях.

Эйран повернулся к ней:

— Леди Дрейкхолд, вы хотите добавить что-нибудь?

В зале снова стало тихо.

Марина почувствовала, как слабость поднимается к горлу. Руки были ледяными. Перед глазами поплыли огненные пятна. Но она не могла упустить момент.

— Да, — сказала она.

Мира тревожно шагнула ближе.

Марина говорила медленно:

— Я не прошу жалости. Не прошу защиты от правды. И не собираюсь изображать счастливую жену, чтобы кому-то было удобно. Я требую только того, что принадлежит мне по брачной клятве: имя, средства, документы, право голоса и право знать, кто украл мою магию.

Последние слова ударили по залу сильнее предыдущих.

Селеста дернулась.

Ровена резко подняла глаза.

Эйран застыл.

Марина увидела их реакции и поняла: попала.

Не все знали.