— Он подозревает, — кивнул я. — Бай умен, у него звериное чутьё, но у него нет доказательств. Пока ты носишь мужскую одежду и печать Мастера, ты под моей защитой. Императорский закон гласит: «В доме мастера нет мужчин и женщин, есть только ранги». Пока ты мой заместитель, ты неприкосновенна.

— А если... если он попытается сорвать с меня одежду силой? Чтобы доказать?

— Тогда ему придется сначала пройти через меня, — я протянул руку и коснулся её щеки. Теперь я делал это осознанно, а не в бреду. — Лин Вань.

— Да?

— Я хочу сделать тебе подарок.

Достал из-под подушки деревянную шпильку. Я вырезал её, когда боль не давала уснуть. Это была простая шпилька из темного сандала, но на конце я вырезал крошечный бутон лотоса, готовый распуститься.

— Дерево живое, — сказал я, вкладывая шпильку в её ладонь. — Оно теплое и будет хранить твои волосы, когда... когда ты сможешь распустить их и быть собой.

Она взяла шпильку, как величайшую драгоценность.

— Лотос... — прошептала она. — Символ чистоты, растущей из грязи.

— Это ты, — сказал я. — Ты растешь в грязи этой стройки, но остаешься чистой. Носи её. Пока прячь под шапкой, но знай, что она там.

Она подняла на меня сияющие глаза.

— Я буду носить её всегда, Хань Шуо.

В этот момент между нами проскочила искра, которая могла бы зажечь лес. Я наклонился к ней, наши лица были так близко, что я чувствовал её дыхание на своих губах. Она не отстранилась, губы приоткрылись, глаза закрылись. Одно движение — и я поцелую её и нарушу все законы Неба и Земли.

Но в этот момент за дверью раздался грохот.

— Мастер! Мастер Хань! — кричал Тигр. — Беда!

Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Очарование рассыпалось.

— Что?! — рявкнул я, вскакивая с кровати.

Дверь распахнулась, на пороге стоял запыхавшийся бригадир.

— Понтоны! — хрипел он. — Кто-то открыл шлюзы выше по течению! Вода прибывает! Нас сносит!

Мы с Лин Вань переглянулись. Бай. Это был его прощальный подарок. Не удалось подкупить — решил утопить.

— Все на реку! — закричал я, забыв о боли. — Крепите тросы! Лин И, бери багры! Мы не отдадим реке нашу работу!

Мы выбежали в ночь, навстречу ревущей воде, оставив недосказанные слова и неслучившийся поцелуй в тишине комнаты. Но шпилька из сандала осталась зажатой в руке Лин Вань, как талисман против любой беды.

 Повествование от лица Лин И

Ленивая и спокойная река еще днем превратилась в черного дракона, который вырвался из цепей. Мы бежали к берегу сквозь темноту, и рев воды заглушал даже стук моего сердца.

Воздух был насыщен сыростью и запахом тины, поднятой со дна. Шлюзы выше по течению открыли полностью, это было очевидно. Уровень воды поднимался на глазах, пожирая берег, кусты ивняка и наши мостки. Факелы рабочих метались во тьме, как испуганные светлячки.

— Держите! Навались! — ревел Тигр.

Я выбежала на мокрый песок и замерла от ужаса. Зрелище было катастрофическим, течение усилилось втрое. Огромные плоты, на которых стояли собранные конструкции крыши Павильона, плясали на волнах, натягивая канаты до предела. Пеньковые тросы, толщиной в руку, звенели как струны. Они были привязаны к вековым ивам на берегу, но деревья стонали. Корни одной из ив уже показались из земли, почва вокруг ствола трескалась.

Если дерево упадет или трос лопнет, понтоны унесет. Их разобьет о опоры городского моста ниже по течению. Месяц работы, императорский кедр, наша надежда — всё превратится в щепки.

— Мастер! — Тигр подбежал к нам, его лицо было мокрым от брызг и пота. — Течение слишком сильное! Центральный плот срывает! Трос перетирается о камни!

Хань Шуо мгновенно оценил ситуацию. Он был бледен, его раненая рука была прижата к груди, но в здоровой он сжимал топор.

— Нужно завести дополнительные растяжки! — крикнул он, перекрикивая шум воды. — Вяжите тросы к каменным столбам ворот!

— Не хватит длины! — отозвался Ли. — И у нас нет времени вязать узлы! Смотрите!

Раздался зловещий треск. Ива, державшая главный плот, накренилась, земля осыпалась в бурлящую воду.

Хань Шуо бросился вперед.

— Нет! — закричала я, хватая его за здоровый рукав. — Вы не удержите его руками, Мастер! Вы порвете швы!

— Я не буду стоять и смотреть, как гибнет моя работа! — он рванулся, его глаза горели безумным огнем.

Он был готов вцепиться в канат зубами. Он был в отчаянии. Я посмотрела на реку, на натянутые струны канатов. На огромную массу воды, давящую на плоты. Это была физика. Грубая сила. Бороться с силой реки силой рук — бесполезно. Даже сотня рабочих не удержит такой вес. Нам нужно что-то другое.

В голове всплыли страницы из старого трактата «Канон воды и дерева», который отец заставлял меня учить наизусть. Там описывалось, как древние мастера усмиряли бурные потоки при строительстве плотин.

«Не борись с потоком, раздели его. Или дай ему то, что тяжелее воды».

— Железное дерево! — выдохнула я.

— Что? — Хань Шуо обернулся ко мне.

— Нам нужны якоря! — закричала я, хватая его за плечи. — Мы не удержим плоты с берега! Вектор тяги неправильный! Нас стягивает в воду! Нам нужно бросить якоря сверху по течению!

— У нас нет якорей! — прорычал Тигр. — Мы не на корабле!

— У нас есть железное дерево! — я указала на штабель черных бревен, лежащих у забора. Это были заготовки для свай. Тему — дерево настолько плотное, что оно тонет в воде, как камень. — Оно тяжелое!

Глаза Хань Шуо расширились. Он понял.

— Бросить их с мостков... выше по течению... на длинных тросах, — пробормотал он. — Они лягут на дно и будут работать как тормоз. — Он повернулся к рабочим. — Слушать Лин И! — его голос перекрыл рев стихии. — Тащите бревна железного дерева! Все! Быстро! Вяжите их к носу плотов! — Рабочие колебались секунду. Бросать драгоценный материал в воду? — Живо! — рявкнул Мастер, и в его голосе прозвучала та самая небесная власть.

Работа закипела. Это был адский труд. Бревна весили сотни цзиней. Мужики, скользя в грязи, катили их к воде, используя ваги и рычаги. Я была в центре хаоса.

— Тигр! Вяжи мертвым узлом! — командовала я, стоя по колено в ледяной воде. — Не к берегу! К плоту! К передней балке!

Мы подкатили первое бревно к краю уцелевших мостков, которые находились выше дрейфующих понтонов.

— Раз, два, взяли!

Тяжелый всплеск. Черное бревно ушло под воду, увлекая за собой толстый канат, привязанный к носу уплывающего плота. Канат натянулся, врезался в воду и завибрировал. Плот дернулся, его движение замедлилось. Тяжесть железного дерева, волочащегося по дну, сработала как тормоз.

— Еще! — кричал Хань Шуо. — Нужно еще два!

Мы катили второе бревно. Мои руки скользили по мокрой коре. Я упала в грязь, кто-то наступил мне на ногу, но я не чувствовала боли.

Мы сбросили второе бревно, потом третье. Три черных якоря ушли на дно. Плоты, которые минуту назад рвались на волю, как дикие кони, теперь замерли. Они качались на волнах, вода захлестывала настил, но они больше не двигались вниз по течению. Натяжение на береговых тросах ослабло. Ива перестала трещать.

— Держат! — заорал Тигр Ли, поднимая кулак в небо. — Держат, проклятые!

Рабочие разразились радостными криками. Кто-то упал на песок от изнеможения, кто-то смеялся нервным смехом. Я стояла в воде, дрожа от холода и пережитого ужаса. Мой новый халат превратился в грязную тряпку, сапоги хлюпали.

Ко мне подошел Хань Шуо, который был весь в грязи. Его повязка на руке промокла, но он, кажется, забыл о ней. Он смотрел на реку, где наши конструкции гордо противостояли потоку, а потом посмотрел на меня. В темноте, освещенной лишь факелами, его глаза сияли.

— Ты спас Павильон, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — Ты вспомнил про железное дерево. Я думал о канатах, а ты подумал о дне.

— Я просто... испугался, — призналась я, стуча зубами. — Я не хотел, чтобы все рухнуло.