Я взяла камень с земли и осторожно, но настойчиво ударила по створке. Тук. Тук. Тук. Звук получился глухим, он тут же утонул в шуме ливня. Никто не открыл.

Прошло время, достаточное, чтобы выпить чашку чая. Затем — чтобы сгорела палочка благовоний. Я стояла под дождем, дрожа от холода, и продолжала стучать размеренно и упрямо. Я знала, что уйти сейчас — значит признать поражение, а поражение означало возвращение в грязь Улицы Мастеров или, что еще хуже, в дом господина Чжу.

— Уходите, — раздался вдруг голос.

Он прозвучал не из-за ворот, а словно бы отовсюду сразу. Низкий, ровный, лишенный эмоций, как гул ветра в печной трубе.

Я вздрогнула и огляделась. Никого.

— Я пришел наняться в ученики! — крикнула я, стараясь перекрыть шум дождя. Голос предательски дрогнул.

— Здесь не богадельня, — ответил голос. Теперь я поняла: он исходил из небольшого отверстия в стене, скрытого под козырьком черепицы. Хитрая акустическая ловушка, передающая звук из дома. — Мастер Хань не берет бродяг. Убирайся, пока я не спустил псов.

Псов? Но я не слышала лая. Блеф.

— Я не бродяга! — прижала ладони к мокрому дереву ворот. — Я плотник! Я умею слышать дерево! Я прошел сотни ли, чтобы учиться у Мастера Хань Шуо!

Разразилась тишина. Затем короткий, сухой смешок, от которого по спине пробежали мурашки.

— Слышать дерево? Романтическая чушь для поэтов. Плотник должен знать геометрию, сопромат и иметь руки, которые не дрожат. Уходи, мальчик. Твоя ци слишком слаба, я чувствую твой страх даже отсюда. Ты промок, ты голоден, и ты жалок.

— Дайте мне испытание! — выкрикнула я отчаянии. — Любое! Если я не справлюсь, я уйду и умру под вашим забором, мне все равно! Но не гоните меня, не увидев, что я умею!

Створки ворот не шелохнулись. Но через мгновение внизу, у самой земли, с едва слышным щелчком открылась маленькая заслонка, предназначенная, видимо, для передачи писем или мелких посылок. Оттуда выкатилось что-то мелкое, рассыпавшись по мокрым камням мостовой.

Я опустилась на колени, не обращая внимания на грязь. Это были деревянные детали. Десятки, сотни крошечных брусочков, уголков, зубчатых колесиков и планок. Они были вырезаны из разных пород дерева: светлого клена, темного ореха, красноватой вишни. Все они перемешались в грязи.

— Это замок Тысячи Секретов, — произнес голос, теперь звучавший с ноткой скуки. — Мой ученик разобрал его вчера и не смог собрать. Я выгнал его. Собери его до рассвета. Если справишься — войдешь. Если нет — к утру ты должен исчезнуть.

— Но... — я растерянно смотрела на кучу деталей. Дождь заливал глаза. — У меня нет чертежа. Я даже не вижу, что это должно быть!

— У дерева есть память, — насмешливо отозвался голос, передразнивая мои слова. — Раз ты умеешь его «слышать», пусть оно тебе и подскажет.

Заслонка захлопнулась, и я осталась одна. Темнота сгущалась, дождь лил как из ведра. Передо мной в грязи лежала головоломка, которую не смог собрать ученик великого мастера, и у меня была лишь ночь, чтобы совершить невозможное.

Я сжала в кулаке мокрый брусок орехового дерева. Он был теплым на ощупь, словно хранил тепло чьих-то рук.

— Ну что ж, — прошептала я, чувствуя, как внутри просыпается холодная, злая решимость. — Поговорим.

Темнота была моим врагом, но дождь, как ни странно, стал союзником. Он смыл с меня остатки дорожной пыли и страха, оставив лишь дрожь от холода и предельную концентрацию.

Перебралась под узкий козырек ворот. Он едва защищал от ливня, но здесь хотя бы не текло прямо за шиворот. Я сгребла все детали в полу своего мешковатого одеяния, стараясь не потерять ни одной щепки. Если пропадет хоть один зубчик, механизм не сработает.

Разложила их на относительно сухом камне. Света не было, только бледное, призрачное сияние луны, изредка пробивавшееся сквозь рваные тучи. Закрыла глаза. Зрение здесь не поможет. В такой темноте глаза могут обмануть, приняв тень за паз. Но пальцы... Пальцы не лгут.

Взяла первую деталь. Клен. Гладкий, легкий. На грани едва заметная фаска. Вторая. Дуб. Тяжелый, пористый. Третья. Сандал. Тонкий аромат, переживший даже дождь.

Я начала сортировать их на ощупь. Отец учил меня этому в детстве, завязывая мне глаза шелковым шарфом. «Почувствуй плотность, А-Вань. Дуб упрям, он не любит изгибов. Ива податлива. Сосна трещит, если нажать не там».

Мастер Хань сказал, что это Замок Тысячи Секретов. Значит, это лубань-со — головоломка без гвоздей и клея, держащаяся только за счет точной подгонки деталей. Но сложность была в том, что здесь смешали детали, кажется, от нескольких механизмов сразу, или же этот замок был невероятно сложен.

Час прошел. Руки закоченели. Пальцы двигались с трудом, не слушались. Я дышала на них, пытаясь согреть, растирала, но ледяная сырость пробирала до костей.

«Сдайся, — шептал голос разума. — Ты замерзнешь насмерть. Уходи, найди теплый хлев».

— Нет, — прорычала я сквозь зубы.

Я начала собирать основу. Центральный узел. Здесь должен быть самый твердый материал — железное дерево или дуб. Я нашла массивный куб с пазами на всех гранях. К нему подходили длинные планки из ореха.

Щелк.

Первая деталь вошла в паз. Туго. Слишком туго. Дерево разбухло от влаги.

Это была катастрофа. Сухое дерево имеет один размер, влажное — другой. Мастер Хань дал мне заведомо невыполнимую задачу! Даже если я соберу замок правильно, он не закроется, потому что детали увеличились в объеме.

Я в отчаянии ударила кулаком по камню. Слёзы смешались с дождем на щеках. Это нечестно! Это подло!

Я сидела, глядя на груду мокрого дерева, и вдруг в голове всплыла картина: отец строит бочку для вина. Он вымачивает доски, чтобы они изогнулись. Вода делает дерево податливым, но вода же делает его больше. А что, если... Что, если использовать воду не как врага, а как клей?

Схватила флягу, в которой оставалось немного воды. Нет, этого мало. Я подставила ладони под струю, льющуюся с крыши.

Я начала собирать замок заново, но теперь я не пыталась впихнуть детали силой. Я смачивала стыки еще сильнее. Вода работала как смазка, позволяя разбухшим волокнам скользить друг по другу, сжимаясь под давлением, но не ломаясь. Это было рискованно. Если я ошибусь, замок заклинит намертво, и разобрать его будет невозможно.

Я работала как в бреду. Мир сузился до кончиков моих пальцев. Щелк. Щелк. Скрип. Форма начала вырисовываться. Это был не просто куб. Это была сфера, внутри которой скрывался сложный лабиринт. Шар из переплетенных деревянных змей.

Я забыла о холоде, забыла, что я девушка, сбежавшая из дома. Я стала инструментом. Мой разум видел структуру механизма так, словно я сама была жуком-древоточцем, ползущим внутри.

Вот этот шип из вишни должен войти в паз из сандала. Но он не входит. Почему? Потому что там скрытый штифт. Нужно повернуть всю конструкцию на сорок пять градусов, чтобы гравитация заставила штифт упасть. Я повернула недостроенный шар и потрясла. Внутри что-то тихо звякнуло. Деталь вошла.

Небо на востоке начало сереть. Дождь перешел в мелкую морось. Туман поднимался от земли, окутывая меня белым покрывалом. Осталась последняя деталь. Ключевой камень. Маленькая пирамидка из черного дерева.

Я вставила её в вершину сферы и нажала. Она не шла. Я надавила сильнее. Пальцы соскользнули, я содрала кожу о шершавый камень, кровь выступила на костяшках, смешиваясь с грязью.

— Входи же, проклятая! — прошипела я.

Дерево сопротивлялось. Оно было живым, и оно не хотело подчиняться. Я закрыла глаза и выдохнула. Успокойся. Не силой, а лаской надо.

Я представила, как волокна дерева раздвигаются, принимая гостя. Я нажала еще раз — плавно, медленно, с легким вращением. Клик. Звук был тихим, но в утренней тишине он прозвучал как выстрел. Сфера сомкнулась. Она стала идеально гладкой, без единого зазора, словно выросла такой на ветке. Я держала в руках совершенство. Тяжелый, плотный шар, собранный из хаоса.