— А что с той блондинкой из теннисного клуба?

— Меня хватило лишь на пару свиданий. Не могу сказать, что было плохо. Вовсе нет, но... Я вдруг понял, что не вижу ее рядом с собой даже спустя месяц, не говоря о более долгом сроке, а потому решил прекратить все, пока у девочки в голове не стали вырисовываться перспективы нашего совместного будущего.

— И как она восприняла ваше расставание?

— Да никак... Сказала, что ее номер у меня есть, и если я вдруг передумаю и захочу отлично провести выходные, она с удовольствием составит мне компанию. И тут мне пришло в голову, что у нее таких компаньенов на выходные может быть несметное количество...

— Собственно, как и у тебя, — резонно заметил Франц.

— Да... Но я... Я так больше не хочу. Я хочу знать, что, где бы я ни был, моя девушка ждет меня и считает дни и часы до нашей встречи,

— Хорошо, что вино закончилось. Оно делает из тебя сопливого романтика. Тебе не идет, — подвел итог всему услышанному старший брат.

Пьеро выругался себе под нос.

— Я тебе душу излил... А ты... - процедил Бароне младший чередуя цензурный текст с нецензурным.

— Вот этого парня я узнаю, — усмехнулся Франц. — Но если без шуток, то я пока слабо себе представляю, что за девушка согласится на сомнительное счастье быть с тобой рядом.

Брови Пьеро непроизвольно поползли куда-то к потолку, выдавая в парне крайнюю степень недоумения. Бароне младший от чистого сердца полагал, что быть рядом с ним — несказанная удача и безграничное удовольствие. Франц, как человек довольно проницательный, заметил удивление брата и поспешил пояснить свои выводы.

— Ты уже больше десяти лет в шоу-бизнесе. С вашим ритмом сложно мечтать о нормальной жизни, если за эти десять лет тебе удалось побывать дома на Рождество от силы пару раз. Да что я тебе объясняю, ты сам все прекрасно видел на собственном примере и из опыта Иньи и Джана. Самые продолжительные отношения у Начо были тогда, когда его половина каталась следом за ним по всему земному шару, разделяя с вами будни мирового тура. Но согласись, это трудно назвать нормальными отношениями.

Пьеро пришлось признать, что брат был абсолютно прав.

— Ты не первый, кому ради карьеры пришлось пожертвовать счастьем в личной жизни. Но разве ты не счастлив, поднимаясь на самые престижные музыкальные площадки мира? Разве не об этом ты мечтал с самого детства?

— Да прав ты, прав, — нехотя признал Бароне младший. — Но как-то мне от этого ничуть не легче... Ладно, я иду спать. Завтра утром репетиция начнется на час раньше. А мне еще в спортзал нужно успеть...

— То есть ты выедешь из дома около девяти? — уточнил Франц. Пьеро утвердительно кивнул, после чего брат продолжил. — Подкинешь меня до базилики Сан-Петронио? Мне утром нужно забрать там на площади одну вещицу.

— Без проблем.

Как и договорились, утром Пьеро подвез брата до площади возле базилики Сан-Петронио, а дальше их пути расходились. Молодой человек включил навигатор, чтобы проверить состояние дорог и решить, как ему быстрее добраться до студии. Пока подгружались карты, Бароне младший бросил взгляд в сторону площади и почти сразу отыскал среди немногочисленных прохожих фигуру брата. Франц о чем-то оживленно разговаривал с девушкой в ярко-желтом платье. Пьеро усмехнулся, так как в последнее время этот цвет неизменно сопровождал его по жизни.

Присмотревшись, с кем именно Франц так мило воркует, пока Рита в отъезде, Бароне младший чуть не подпрыгнул на автомобильном кресле. Девушкой в желтом платье оказалась Эстер, та самая художница с выставки, знакомство с которой стало довольно необычным событием среди однообразия последних месяцев.

Что-то кольнуло в сердце Пьеро. Почему Франц не сказал, что встречается именно с Эстер? Почему не взял его с собой? Хотя... Зачем бы? Пьеро сам запутался в своих чувствах и желаниях.

Эстер передала Францу небольшой сверток в крафтовой бумаге, что-то сказала, указывая на сверток, затем поцеловала Франца в щеку, как и тогда в галерее, и, помахав на прощание рукой, направилась в сторону книжного магазина.

Пьеро поспешил отъехать от площади, пока Франц не успел повернуться в его сторону и заметить сиявшую на солнце желтую Ауди, все еще припаркованную там же, где он ее и оставил.

Эстер. Две недели Пьеро абсолютно не вспоминал о приятельнице брата, но стоило ему увидеть ее этим утром, как что-то необъяснимо новое защемило в груди. К своему собственному удивлению молодой человек вдруг понял, что ему нравится это болезненное томление. А еще он осознал, что желает во что бы то ни стало еще раз пообщаться с этой девушкой, хотя бы ради того, чтобы понаблюдать за собственными чувствами и реакцией. То, что из-за Эстер самым неожиданным образом так разволновалось его сердце, заинтересовало молодого человека, почти забывшего, каково это — испытывать подобные эмоции.

Репетиция получилась смазанной. Пьеро с трудом мог сосредоточиться, полностью поглощенный мыслями о девушке. В конце концов по обоюдному согласию с педагогом было решено сделать паузу до понедельника. Весь день Баорне придумывал повод, как заговорить с Францем об Эстер, а вернувшись домой, увидел этот повод практически с порога.

Оказалось, что в том крафтовом свертке был оригинал работы "Улыбка смерти", которую Франц так мечтал запечатлеть на своей коже. С местом татуировки он пока не определился, а вот рисунок решил у автора выкупить, пока кто-нибудь другой не опередил.

— И все же она прекрасна, — восхищенно выдохнул Франц, сидя на диване и любуясь картиной.

Пьеро подумал, что лучшего момента может не представиться, а потому начал аккуратно прощупывать почву.

— Ты знаешь, после той выставки меня не отпускает одна мысль... А может быть мне набить тату и на вторую ногу? Для симметрии...

Франц удивленно посмотрел на брата.

— Мне казалось, что ты и о той первой татуировке иногда жалеешь. Вот уж бы ни за что не подумал, что решишься на вторую.

— Я пока и не решился, но мысль эта никак не дает мне покоя. Я даже с сюжетом толком не определился... Как думаешь, может быть посоветоваться с Эстер? Нарисует она для меня что-нибудь эксклюзивное?

— Эстер-то нарисует, но... — Франц снова окинул брата взглядом полным сомнения. — На вторую ногу, говоришь? Для симметрии... А что... Может, и в самом деле оно того стоит... — А потом добавил. — Мама точно нас прибьет...

И братья от души расхохотались.

— Ты запишешь меня к ней на прием? Или как там у вас это происходит?

— Сейчас позвоню и узнаю, как там у нас это происходит, — усмехнулся Франц, доставая смартфон. — Эстер, привет еще раз!.. Нет, что ты, все супер. Вот прямо сейчас сижу и на нее любуюсь. Я не об этом. У меня тут для тебя вип-клиент нарисовался, но пока сам не знает, что ему хочется. У тебя как со временем? Сможешь с ним встретиться? Завтра? В студии?.. Отлично, ты — чудо!

Франц отложил телефон и, повернувшись к брату, ухмыльнулся, заметив печать нетерпения на его лице.

— Неужели настолько припекло? Ладно, ладно. Сейчас напишу тебе адрес. В десять утра Эстер будет ждать тебя в своей студии. Это не тату-салон, где непосредственно набивают сами татуировки, а небольшое помещение, которое Эстер арендует неподалеку от парка Монтаньола. Там она в тишине и умиротворении работает над эскизами и зарисовками к последующим проектам. На компьютере у нее есть вся база с вариантами и примерами. Думаю, что-нибудь да подберете. Поехать с тобой?

— Не стоит, — уж чего Пьеро не нужно было, так это посторонних глаз и ушей во время общения с понравившейся ему девушкой. — Я — большой мальчик, справлюсь.

— Главное, если надумаешь ввести в композицию мой образ, придумай что-нибудь поинтереснее, чем нота соль, — улыбнулся Франц, вспоминая прошлый опыт младшего брата.

Утром Пьеро пришлось встать пораньше. Девушки девушками, но традиционную пробежку никто не отменял. Бег по утрам стал для Бароне практически священным ритуалом.