— Пьеро… — Эстер подошла ближе и положила голову на плечо Бароне, обняв руками его правую руку.

— Потом это превратилось в некую игру, немного отвлекавшую меня от бескрайней тоски, изъедавшей сердце… Сотрудники доставки цветов даже стали заранее сообщать мне в Ватсапе, что смогли добыть очередной диковинный букет желтого оттенка. Ну, а повод… Повод всегда находился легко. Мир шоу-бизнеса полон соблазнов… И отказываясь от очередного трофея, я заказывал еще один букет желтых цветов…

— И теперь в этих цветах весь мой дом, вся моя студия и даже часть тату-салона, — Эстер приподняла голову и прикоснулась губами к щетинистой щеке. Пьеро все так же неподвижно стоял, рассматривая букет пионов.

— Почему Франция? — спросил вдруг молодой человек.

— Дочка хозяина галереи пару месяцев жила в Болонье, приехав в университет по обмену. В нашем салоне она сделала небольшую татуировку с бабочкой чуть ниже поясницы… Мы разговорились, подружились… Чуть позже она связалась со мной и предложила организовать выставку в галерее отца. Сложно было отказаться от такого приключения. Галерея оплатила транспортировку работ, мой перелет и проживание. Я успела даже походить на пленэр…

— Я рад, что это цветы, а не очередной зомби апокалипсис, — сказал Пьеро и, наконец, снова решился взглянуть на любимые зеленые глаза. — И я рад твоим успехам в творчестве, — добавил Бароне, накрывая левой ладонью, миниатюрные ладошки девушки, все еще обнимавшие его правую руку. — У нас тоже все хорошо. Закончился латиноамериканский тур. После небольшого перерыва улетаем в Северную Америку. Не удивляйся, если получишь очередной букет желтых цветов, — с ноткой грусти усмехнулся Бароне.

— Пьеро… — практически прошептала девушка. — Прости меня. Я честно верила, что время все вылечит…

— Все нормально. Инья считает, что страдания мне к лицу. Говорит, что в интонировании появилось что-то новое, трогающее за душу.

Эстер осторожно высвободила руки и нежно поймала щетинистые щеки Бароне своими ладошками, заглядывая в лицо Пьеро.

— Я тут вспомнила… и решила… Если предложение еще в силе, то из всего списка я остановилась бы на первом пункте, — чуть смущаясь, сказала девушка. Пьеро смотрел на нее, еще не понимая, о чем говорит Эстер. И тогда девушка добавила: — Ночь в Париже.

Бароне не смог бы с полной уверенностью ответить, сколько времени до него доходил смысл сказанного Эстер. Постепенно во взгляде появилось понимание, перемешанное с недоумением, потом на лице молодого человека мелькнула еле заметная улыбка, но тотчас исчезла. Видимо, ее спугнуло осознание суровой действительности.

— Эстер… У меня вечером перелет в Милан… — еле выдавил из себя Бароне. К его удивлению девушку не особенно смутила эта информация.

Эстер дотронулась кончиком носа до носа Бароне, все еще обнимая щетинистые щеки и не позволяя Пьеро двигаться.

— Что ж... — прошептала девушка, мимолетно касаясь своими губами губ Бароне: — Тогда предлагаю больше не тратить попусту ни минуты…

— Теперь я понимаю, зачем ты каждое утро бегаешь свой марафон, — негромко сказала Эстер, нежно рисуя пальчиком замысловатые фигуры на груди Бароне. — Твоей энергии хватило бы на целый гарем…

Пьеро крепче обнял девушку и поцеловал любимые вьющиеся локоны. Почти совершенно обессиленные они лежали на большой кровати в гостиничном номере Бароне в надежде вернуть привычный сердцу ритм. Пьеро молчал, пытаясь осознать произошедшее. Прикосновения девушки были слишком реальными для сна. Похоже, Эстер действительно сдалась и стала абсолютно и безоговорочно его.

Не дождавшись ответа, девушка приподнялась на локоточках и заглянула в глаза Бароне. Пьеро не упустил момент и, обняв девушку за спину, притянул ее к себе и поцеловал.

— Пьеро, не молчи, — прошептала Эстер в перерывах между поцелуями. — Я же абсолютно не знаю, что бывает дальше, — смущенно добавила девушка.

Вместо ответа Бароне лишь крепче обнял Эстер и через секунду уже оказался в позиции сверху.

— За других отвечать не стану, — промурлыкал Бароне, оставляя дорожку поцелуев на шее девушки. — А у меня дальше обычно бывает еще раз, а потом еще…

Наконец, силы оставили даже натренированное спортивное тело Пьеро. Совсем потерявшись во времени, влюбленные нежились в груде шелковых простыней, лежа лицом друг к другу. Бароне не выпускал Эстер из крепких объятий, словно боясь, что она в любой момент может исчезнуть.

— Как только вернешься в Италию, пойдем выбирать тебе помолвочное кольцо, — вдруг сказал Пьеро совершенно спокойным голосом.

Эстер улыбнулась, внимательно вглядываясь в черные глаза Бароне.

— Ты даже не спросишь, согласна ли я?

Пьеро отрицательно качнул головой.

— Зачем? Я и так знаю, что ты теперь навсегда моя. Я твой первый… — нежный поцелуй в губы. — И единственный. Все, как ты и мечтала.

Девушке осталось лишь молча признать, что Бароне был абсолютно прав. Крепче обняв Пьеро и прижимаясь к его обнаженному разгоряченному телу, Эстер спросила:

— Пьеро…

— М?

— Я заметила, что ты дополнил свою старую татуировку…

На правой ноге Пьеро внизу сзади красовалась небольшая татуировка с нотным станом, вьющимся словно шелковая лента на ветру. Скрипичный ключ начинал мелодию и символизировал главу семьи — папу Гаэтано, о чем красноречиво говорила буква G под знаком скрипичного ключа. Далее шла ми второй октавы длиною в четверть, а над ней буковка E — мама Элеонора. Следом за ми второй октавы выстроились две восьмушки си первой октавы, подписанные как F и P, Франц и Пьеро соответственно. И завершала композицию еще одна четверть — ми первой октавы с буковкой М, посвященная младшей сестре Пьеро — Марииграции. Далее ленточка нотного стана, завернув, заканчивалась. Теперь же на этом кончике появились новые значки.

— Я сделал это в Буэнос-Айресе, — чуть помедлив, ответил Пьеро. — У Иньи там есть один любимый тату-салон, где он не раз добавлял себе рисунки на тело. Помню, на том концерте мы пели испанскую версию Ricuerdame. В песне есть одна строчка: «Recuerdame... Que mi alma esta tatuada en tu piel...». «Помни обо мне, ведь моя душа вытатуирована на твоей коже…». Не знаю, что на меня нашло, но я решил во что бы то ни стало добавить в татуировку одну небольшую деталь… Мне казалось, что после этого мне станет хотя бы чуточку легче… Словно заключить всю боль в одном месте, заперев ее там.

Эстер нежно прикоснулась ладошкой к щеке Пьеро.

— Прости меня…

Бароне поймал руку девушки и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Я не особо сильна в музыке. Ты расскажешь мне значение этих закорючек?

— Черный прямоугольник в центре нотного стана обозначает паузу, — начал Пьеро, внимательно наблюдая за реакцией девушки. — Точка со скобкой, расположенные над паузой, это фермата. Обычно, если фермата ставится в конце произведения над последней нотой, это означает, что нота должна звучать, пока не исчезнет звук… Фермата над паузой… Ее можно прочитать как «вечная тишина». А три буквы fff, расположенные под знаком паузы, читаются как «Форте-фортисимо — самое громкое»…

Эстер замерла, пытаясь осознать сказанное.

— Оглушающая тишина, — продолжил Пьеро. — Так я расшифровываю эти символы. И именно так я ощущал себя, когда ты пропала из моей жизни.

— Пьеро…

— Все хорошо, сокровище… Просто теперь, глядя на эту татуировку, вспоминай, как невыносимо больно тебя терять, и больше никогда не поступай так со мной… Как бы сложно ни было… Что бы ни случилось… Обещаешь?

Эстер кивнула, не в силах произнести ни слова. Долгий примирительный поцелуй стер последние недопонимания между влюбленными.

— И раз уж сегодня ты такая податливая, я все же спрошу, чтобы нашим внукам не к чему было придраться, — усмехнулся Пьеро. — Эстер Марино, ты выйдешь за меня?

Эстер снова кивнула, и Пьеро заметил, как в ее глазах мелькнули две слезинки.

— Скажи это вслух, сокровище. Я хочу знать, что не было никакой ошибки, и я абсолютно правильно тебя понял.