— Мы с тобой тоже сейчас в своем роде практикуем неопасный роман, — усмехнулся Пьеро и добавил, словно желая подразнить девушку. — Еще чуть-чуть и почувствую себя кастратом Фаринелли, лишенным главной радости мужчины… Только без трех с половиной октав диапазона.

— Ну, началось! — Эстер картинно устремила взгляд к небу.

— А ты что хотела? Чтобы я тихонько смирился со своим бессрочным воздержанием? — Пьеро в очередной раз приобнял девушку и чмокнул в щеку. — Даже не надейся… Я, конечно, согласился притормозить… Все же выстраивая отношения, нужно учиться идти на уступки… Но ведь на уступки должны идти обе стороны? — уточнил Бароне и легонько укусил девушку за мочку уха.

Эстер испуганно оглянулась, но в зале не было других посетителей.

— Пьеро! Ты неисправим! Ну, не в музее же… — прошептала девушка. — Кто-то позвал меня получше узнать друг друга.

— А я и узнаю, — ни капельки не смутился Бароне. — И теперь я в курсе, что у тебя до умопомрачения приятные на вкус уши…

— Ты фантастический балбес!

— Только рядом с тобой… Ну, или если Иньяцио рядом. Он тоже негативно на меня влияет, — снова подтрунивал над девушкой Пьеро.

— Вот ему уши и кусай.

— Оставлю это развлечение до латиноамериканского тура, когда придется улететь от тебя на пару месяцев, — не растерялся Бароне, но потом взгляд молодого человека вновь привлек портрет знаменитого кастрата, и Пьеро добавил чуть серьезнее. — Однажды разговорились с Францем о жертвах ради искусства. По мнению брата, моя жертва — это невозможность иметь нормальных отношений. Конечно, я не Фаринелли, моя проблема — всего лишь адский график гастролей, записей, перелетов, съемок и всевозможных интервью. Я всеми силами пытаюсь вписать тебя в этот ритм, но мне очень нужна помощь. Боюсь, один я не справлюсь…

— Пьеро, не драматизируй, — девушка взъерошила аккуратно уложенный волосы Пьеро. — Просто скажи, что ты хочешь.

— Прилетай ко мне на выходные в Неаполь. Если мне не тратить время на дороги, то получится практически целый свободный день, который мы могли бы провести вместе.

— В эти выходные? — задумчиво переспросила Эстер.

— В субботу вечером у меня концерт, а в воскресенье вечером радиоэфир. Между концертом и передачей я абсолютно свободен. Так жалко терять эти часы… Через две недели начинается Латиноамериканский тур. Вот уж откуда я точно не смогу заглянуть к тебе на вечерний чай…

Девушка чуть посомневалась, но потом все же согласно кивнула.

— Хорошо. Не уверена только, что успею на концерт… Скорее всего получится прилететь лишь ближе к ночи. А в воскресенье на вечер возьму обратный билет.

— Так не пойдет, — возразил Бароне. — Билеты возьму я. Просто напиши мне рейсы, которые тебя устроят, и пришли свои паспортные данные. И… — Пьеро сделал небольшую паузу, а потом добавил. — Мы будем жить в одном номере, потому что в наши даты отель забит под самую крышу. Я утром проверял на Букинге.

Эстер хотела было возмутиться, но, кажется, поняла, что уже поздно отказываться от обещания.

— Ну, хорошо, — согласилась девушка. — В конце концов, это не первая наша «ночь», — Эстер сделала особый акцент на последнее слово, и Пьеро не без удовольствия вспомнил, как чудесно было засыпать в объятиях любимой на небольшом диванчике в ее студии.

— Тогда, договорились? — Бароне взглянул на часы. — Все, мне пора выезжать. Я подброшу тебя домой и поеду к Францу забрать сумки. И знаешь? Я ведь сегодня впервые был на свидании в музее, — улыбнулся Пьеро. — Нам с тобой можно начинать составлять список, чего мы благодаря друг другу сделали впервые. И я надеюсь, что однажды...

Пьеро не нужно было заканчивать фразу, Эстер и так поняла, что именно он хочет, чтобы она сделала с ним впервые.

Дни до субботы Пьеро провел в томительном ожидании. В их истории с Эстер нарисовывалась новая глава, ведь девушка согласилась пролететь половину Италии ради недолгой встречи с молодым человеком. Для Бароне это очень много значило.

Естественно, с самого утра Пьеро мог думать только о том, как вернется в номер отеля и обнимет свою девушку.

— Пьеро, ты весь день мысленно где-то не здесь, — заметил Иньяцио во время саунд-чека перед концертом.

— Разве ты не помнишь? Сегодня же прилетает Эстер.

— Ах, точно, — Инья хитро ухмыльнулся. — Очень правильно было выбрать именно вечер субботы. Следующий концерт только в понедельник. Можно хоть всю ночь спать не ложиться… Давайте только там поскромнее в соседнем-то номере.

— Ну, конечно… Нам ведь больше нечем заняться, — развел руками Пьеро.

— Только не говори, что девушка летит к тебе, чтобы сканворды поразгадывать, — парировал Инья.

Парни посмеялись и вернулись к репетиции. Но у Бароне еще долго не сходила улыбка с лица, пока молодой человек мысленно рисовал себе тысячи сценариев этого вечера.

Эстер в аэропорту должна была встретить заказанная заранее машина, на ресепшн в отеле ее ждала ключ-карта от номера, а в номере ужин и большой букет нежно-кремовых роз.

Концерт прошел отлично, а вот мит-н-грит порядком затянулся. Бароне казался практически бесконечным поток женских лиц, желавших получить на память фото с трио. Пьеро не мог перестать посматривать на часы. Эстер должна была уже приземлиться и добраться до гостиницы.

— Никуда не денется твоя красотка, — шепнул Инья, от которого не укрылось волнение друга. — Она — взрослая девочка. Подождет полчаса-час.

Но Пьеро мало успокоила эта фраза. Наконец, последние девчонки, смущенно улыбаясь, получили свои вожделенные фотокадры и абсолютно счастливые покинули помещение, в котором проходил мит. Еще пять-десять минут, традиционное фото с фанами, поджидавшими у служебного входа, поездка от концертного зала до отеля, и вот уже за плечами Бароне остался ярко освещенный холл гостиницы и неспешный лифт.

Когда Пьеро вошел в номер, свет в нем не горел. На секунду Бароне подумал, что Эстер не прилетела, и в сердце что-то неприятно кольнуло. Но затем Пьеро увидел силуэт девушки, стоявшей возле окна, скрестив руки на груди.

— Сокровище мое, — радостно окликнул ее Пьеро, включая в номере свет. — Ты почему в темноте?

Эстер обернулась, но Пьеро не увидел радостной улыбки на ее лице. Определенно, Эстер была чем-то озадачена.

— Привет, — сказала она довольно тихо.

Бароне подошел к своей возлюбленной и привычным жестом приподняв кончик ее подбородка, аккуратно поцеловал девушку.

— Что-то случись? Ты как долетела? Тебя встретили?

— Не переживай. Все хорошо. Просто… — Эстер посмотрела в глаза Бароне, а потом на часы, украшавшие ее правую руку. — Я здесь минут сорок жду, и за это время шесть раз… Ты понимаешь? ШЕСТЬ раз в номер стучались незнакомые женщины разных возрастов. И каждый раз, когда я открывала, я видела их абсолютно разочарованные лица и выслушивала извинения, что они ошиблись номером, — девушка снова посмотрела на своего молодого человека, а затем взволнованно спросила: — Пье, что вообще здесь происходит?

Бароне выругался под нос.

— Вероятно, кто-то из персонала слил инфу, где мы с парнями проживаем. Подозреваю, что половина гостей отеля в эту ночь — те же люди, что час назад аплодировали нам на концерте. Сокровище, прости… Но именно так и выглядят мои рабочие будни, — устало пояснил Пьеро.

— Да я понимаю, что ты не при чем. Но все равно, — глаза девушки были полны печали. — С этим так трудно смириться…

Вместо ответа Бароне крепко обнял Эстер и еще раз поцеловал ее. На этот раз поцелуй был долгим, умиротворяющим и успокаивающим. Пьеро не без удовольствия почувствовал, как девушка совсем расслабилась в его объятиях, но тут очередной стук в дверь категорически сбил весь романтических настрой.

— Я точно прикончу одну из этих нахалок, — с досадой простонала Эстер. — Не вздумай открывать, — остановила она развернувшегося было к двери Бароне. — Я сама их отошью. Зайди в спальню, чтобы тебя не было видно.