— Доброе утро, сокровище, — прошептал Бароне, невольно занимая позицию, древнюю как мир. Приподнявшись на локтях, Пьеро неспешно изучал свою девушку, слушая ее дыхание, наслаждаясь ее ароматом, но не приближаясь губами к ее коже ближе чем на пять миллиметров. Когда их глаза и губы поравнялись, молодой человек поймал вопросительный взгляд девушки, замершей под весом его мускулистого тела.

— Пьеро… — прошептала она.

— М?

— Мы с тобой провели вместе ночь… Ты же не оставишь меня нецелованной даже после этого? — улыбнулась Эстер и потянулась губами на встречу его губам. Но Пьеро тотчас отстранился, внимательно наблюдая за девушкой с более высокой позиции.

— Ты знаешь… — спустя несколько секунд ответил Бароне. — Мне почему-то немного страшно примешивать плотское к нашему платоническому… Сейчас… сейчас между нами определенно какая-то магия. Со мной такого никогда не было. Провести ночь с девушкой, просто обнимая ее, и проснуться настолько счастливым… Это… даже не знаю… Какие-то новые и абсолютно невероятные ощущения… Ты не чувствуешь этого?

Девушка сначала ничего не ответила, лишь внимательно посмотрела в глубокие карие глаза Пьеро, но потом, проведя ладонью по красивой груди мужчины, вдруг сказала:

— Недавно совершенно случайно мне попалась статья как раз о платонической любви, где приводились рассуждения Сократа, толкующего «Симпозиум» Платона. Так вот Сократ считал, что обыкновенная любовь не имеет ничего кроме физического привлечения красивого тела для физического наслаждения и… продолжения рода. Любовь божественная также начинается с физического влечения, привлеченная красотой тела, но при этом постепенно переходит в любовь высшей красоты…

— Монолог, достойный Франца, — вдруг совершенно неуместно усмехнулся Бароне младший. — Уверен, в постели с Ритой он как раз способен рассуждать о древних философах и приводить бесконечные цитаты… А я… — Бароне вдруг жадно поцеловал шею девушки, а потом спустился чуть ниже к левой ключице, обжигая нежную кожу Эстер чредой горячих поцелуев. — Боже, как же ты соблазнительна в лучах восходящего солнца…

И все же невероятной победой над собой Пьеро вдруг отстранился от притихшей девушки, чья грудь волнительно вздымалась и, казалось, слышно было, как колотится ее не менее взволнованное сердечко.

— Ты вчера была абсолютно права, — с ноткой грусти сказал Пьеро, проводя тыльной стороной ладони по бархатной щеке девушки. — Накануне концерта мне категорически не рекомендуются физические нагрузки такого рода, — улыбнулся Бароне. — Поэтому от греха подальше я все же поеду… Но знала бы ты, чего мне стоит оставить тебя сейчас… вот так… Буду верить, что это лишь добавит остроты нашим ощущениям… Чуть позже… — подмигнул Бароне и встал с дивана.

Эстер, молча наблюдала, как Бароне натягивает футболку и застегивает ремешок часов. Спустя пару минут девушка, наконец, сказала:

— В день нашего первого свидания… Здесь… Когда ты ушел… Я помню, как подумала, что, кажется, этот парень настроен серьезно, раз не спешит получить все в первый же вечер… Ты даже не попытался поцеловать меня тогда… Словно берег это впечатление для особого случая. Мне это нереально понравилось…

Пьеро улыбнулся, вспомнив напутствие старшего брата.

— Поэтому… я готова довериться твоим ощущениям, — тихо сказала девушка. — Пусть все идет, как идет…

Провожая Пьеро, Эстер взяла с него обещание, что он не будет рваться к ней с юга Италии и спокойно продолжит гастрольный тур без многочасовых поездок на машине ради краткосрочных встреч. Бароне пришлось смириться с тем, что в следующий раз они увидятся лишь на концерте в Болонье.

— У меня не получится приехать до концерта, — извинилась девушка, когда они с Пьеро созвонились за день до его возвращения в Болонью. — Один из постоянных клиентов перенес время. Отказать невозможно. Еле сдвинула на час, чтобы успеть на сам концерт.

— А после? Поужинаешь со мной?

— Не могу…

Пьеро напрягся.

— Папу пригласили на открытие выставки скульптур синьора Джакомо, он наш давний друг семьи. Если я не приду, это будет смертельная обида до конца времен.

— Но как же… — Бароне даже не нашелся, что ответить. Он так ждал этот вечер, прокручивая в голове миллион сценариев долгожданного воссоединения с любимой.

— Если бы ты… составил мне компанию, — нерешительно продолжила Эстер. — Мы могли бы сходить на выставку… как пара.

— Мы придем как пара на вечер, где среди гостей будет твой папа? — уточнил Пьеро.

— И мама… — осторожно добавила девушка.

— Я сочту за честь сопровождать тебя на этот прием, — не раздумывая, ответил Пьеро, — но…

— М?

— У меня ответная просьба. Я хочу пригласить твоих родителей на завтрашний концерт. А потом вместе поедем на выставку.

— Я боюсь обещать, но думаю, они с удовольствием примут твое приглашение.

— К сожалению, я уже не смогу посадить их рядом с тобой. Весь партер давно раскуплен. Но у меня есть возможность достать еще пару хороших мест. Утром я скину тебе билеты в Ватсаппе.

Было вдвойне волнительно выступать, зная, что в зале сидит не только его девушка, но и ее родители. Схожие ощущения Пьеро испытывал, пожалуй, лишь во время выступления перед Папой Франциском. Эстер сидела на третьем ряду ближе к центру зала, и Бароне невольно постоянно искал взглядом ее глаза. На втором сольнике, когда Пьеро исполнял «E lucevan le stelle», ему показалось, что в любимых зеленых глазах Эстер мелькнули слезинки. В тот день каждая партия, каждая ария были пропеты с особенным вдохновением.

Бароне попросил Барбару, турменеджера группы, чтобы она встретила Эстер с ее родителями и проводила в зал, где будет проходить мит-н-грит. Когда очередь поклонников подошла к концу, в зал для фотосессии вошла Эстер, оживленно болтая с высоким мужчиной, чьи виски слегка тронула благородная седина. Пьеро не мог не отметить их сходства. Его девушка, совершенно определенно, была папиной радостью и его очаровательной женской версией. Следом за ними появилась Барбара с миловидной синьорой в вечернем платье. И снова Пьеро уловил семейные черты. Не столь явное сходство, как с отцом, но все же несомненное сходство.

— Привет, сокровище, — прошептал Пьеро на ухо девушке, поцеловав ее в щеку. — Кажется, сегодня у нас вечер знакомств.

И Бароне представил Эстер своим коллегам, а девушка в свою очередь познакомила его с родителями, синьором Джованни и синьорой Элен. Сделав общую фотографию с Иньей и Джаном, Пьеро попросил фотографа снять их так же отдельно с Эстер и родителями, а заодно предупредил, что эти фотографии не должны появиться в сети в числе прочих снимков с мита.

— Пьеро, вы просто невообразимо талантливы! — восхищенно сказала сеньора Элена, когда Бароне предложил отправляться к машине. — Весь концерт пролетел на одном дыхании. Но ваши сольные выступления… Признаюсь честно, я старалась не дышать! Ведь правда, Джованни?

— К концу вечера я даже начал слегка ревновать, — усмехнулся сеньор Джованни. — Что это за юнец такой, сумевший одним махом вскружить голову обеим моим девочкам!

Пьеро улыбнулся чуть смущенно.

— Спасибо… Вы знаете, сеньор Джованни, обычно, если на наш концерт приходят мужчины, то это либо отцы, сопровождающие своих дочерей, либо мужья, сопровождающие своих жен. Вы умудрились объединить в себе оба образа… Я так рад, что вы смогли побывать на концерте… вместе с Эстер, — сказал Пьеро, взглянув на свою девушку совершенно очарованным взглядом. В тот момент молодому человеку казалось, что нет и не было на Земле женщины прекраснее, чем его зеленоглазая спутница. — Не стоит выходить через служебный вход. Там сейчас толпа фанатов ждет, когда поедет автобус группы. Я попробую провести нас к моей машине без лишнего внимания…

— Нелегко приходится справляться с бременем славы? — участливо спросил сеньор Джованни.

— По-разному, — пожал плечами Пьеро. — В конце концов, привыкаешь и к этому… Просто приходится несколько перестраивать привычки…