В доме было на удивление тихо. У печки двое новых козьих хозяев играли с малышней, тихонько переговариваясь друг с другом. Судя по сосредоточенному виду, Дато получал рекомендации, как себя вести со светлокудрой воительницей. Что можно, а что нельзя говорить. Прохор с Ленкой опять на кухне разбирали Елизаветин дневник. Ленка даже язык высунула от усердия, запоминая части, фунты и полфунты из многочисленных мерных стаканчиков домовенка. Лиза только похлопала маленького помощника по плечу, рассказала, как теперь материалы для их опытов можно от лешего получать, и пошла к деду Василию.

— Может, тебя в твой сон отвести? Отдохнешь от всего этого бедлама, выспишься хоть нормально.

— Да, Лизонька, жизнь такая пошла, что и спать некогда стало. Крутись белкою в колесе, пока глаза на лоб не вылезут. У тебя, глядишь, помощников вон прибавилось сколько, зачем теперь старый облезлый валенок нужон будет? Только щи хлебать да бока пролеживать. Был молодец, да весь в тираж вышел.

— Ты это чего придумал? Помощники — люди временные, а ты у меня правая рука, голова светлая и старший в семье. Да без тебя я бы тут пропала ни за грош давно, и сама, и Милка с козлятами сиротами бы остались. Ты давай не раскисай. Наслушался бабу Милу. Она тебе гадостей наговорила?

— Ну, было дело. Зачем, говорит, клещ вцепился? Только и проку — на печи лежишь и воздух портишь. Пора на покой, нечего за молодыми скакать.

— Вот и нечего слушать. Она свое дело сделала, подлечила тебя. А ты свое делай — живи и будь здоров. Во сне и наяву и подольше.

Лизавета обняла старика за плечи и прижалась щекой к колючей бороде. Сколько бы им ни осталось вместе, она будет благодарна судьбе за подаренного деда.

— Эх, внучка, нам ли быть в печали. Козлов вот спровадим да дом построим — заживем припеваючи. Зима придёт — буду на печи сидеть, а нынче забот полон рот, успевай сплевывать. Ты покамест меня туточки оставь, за гостями твоими пригляд нужен, а Прохорке дела нет, нашел себе занятие — ведьму охаживать.

— Ленка не ведьма, она только учится. Ты б помирился с ней уже.

— Да бог с ней, тьфу, бесовкой. Я с ней и не ссорился, это так, для задора подшучиваю. Чтоб, значить, не расслаблялась, а так баба-то справная, готовит вкусно. Ну ты иди, иди. Отдохни сама-то, поди, намаялась тудым-сюдым скакать. Утро вечера мудренее. А я пойду на крылечке посижу, больно там хорошо сидится, как в детство опять попал.

Утро началось с явления Вениамина. Удивлен и раздосадован — вот самые приличные эпитеты, что про него Ленок шепнула Лизавете на ухо.

Юрист с удовольствием бы устроил сцену ревности, но получился форменный допрос. Кто эти мужчины? Откуда приехали? Что хотят?

Не стесняясь, проверил у всех документы, переписал данные. Лизу затащил на кухню, дверь закрыл и по третьему разу начал выяснять детали появления трех полновозрастных мужиков около одной несознательной блондинки.

— Козлят хотят купить? Хорошо. Выбрали, оплатили и уехали. Чего им тут нужно? Какая еще неделя не меньше? Зачем им на стройке помогать? Тебе помощь нужна, я бригаду пришлю. Может они засланные какие? Закинут в машину и ищи-свищи.

— А чего ты тут раскомандовался? Это мой дом, кого хочу — того в гости и зову. Нужно будет, и подольше останутся. Это проверенные люди, не с этой, а с той стороны.

Лизавета встала в классическую позу русской женщины «мне пофигу с какой стороны у тебя тюбетейка» Руки в бока уперла и с прищуром на Веню смотрит. Такой воинственной он ее еще не видел. На щеках румянец, ноздри напряжены, прядь на лоб упала — хороша. Просто хватай и беги, чтоб другие не успели.

— Все. Был не прав. Я волнуюсь за вас с дедом. Я по другому поводу приехал. Удалось на пару дней вещдоки из дела изъять незаконным способом. Может посмотришь? Тут вещи пропавших сновидцев и досье их. Может чего получится выяснить. Не злись. Хотя можешь злится, ты так еще симпатичнее — прям Валькирия.

Лиза только свекольным соком налилась. Приехал, нахамил, заданий надавал, а теперь еще обзывается. Вещи и папку забрала, а самого проверяльщика выставила за порог, даже чаем не напоила.

Тот только и пообещал вернуться к выходным с гостями. Пансионат они близлежащий забронировали, про день рождения помнят.

— Я его вообще не собиралась праздновать, так на минуточку хочу сообщить.

Смысла высказываться в задние фонари отъезжающей машины особо не было, но последнее слово осталось за ней.

— Лиз, это он подкатывает так неудачно. Не злись ты на него. Тестостерона много, а опыта маловато в делах сердечных, вот и включил тут альфа-самца. Ты ему похоже запала по самую подвздошную. Я думала он Ингвару сейчас лицо разобьет, а потом за Дато примется. Самец, чего с него взять.

Ленка тут как тут, шепчет бесенком в левое ухо, смешит. Злость в шутку переводит. Действительно, чего она на Вениамина взъелась. Хлопочет, волнуется, а она его тычками до машины выгнала. Кто-б еще говорил про опыт в делах сердечных.

Пока стояли у калитки за домом кто-то сначала стучал молотками, а потом начались крики. Лизавета обернулась вовремя. На коньке крыши гордо стояла коза Милка и рядом вышагивал ворон. Мужики тащили стремянку, чтоб снять горнокрышную козу, ругая по всякому парнокопытное, а дед Василий хохотал и только просил Василису, чтоб снимать не забывала.

— Вот коза рогатая. Я ж ее погулять выпустил, пока загон прибираем, а она на доски, да с них на пристройку. Оглянуться не успели. Как только титьки не мешают так скакать. Нет, ты поглянь, чисто статуя. Красота какая. Слазь, дура! Ты тут летать не умеешь, расшибешься! Лизка, хоть ты скажи своей егозе. Да оставь ты свою лестницу, чего вокруг дома бегаешь, как подорванный? Ты как ее хочешь по стремянке что ли с крыши спускать, в обнимку? Тут пожарная машина нужна с люлькою.

К Акимычу стремительно возвращалось хорошее настроение. Стоило козу на крышу специально загнать, чтоб дедову хандру вылечить. Посмотрев на суету вокруг дома, Милка с поистине королевским достоинством понюхалась с Иннокентием и начала аккуратно спускаться по шиферу вниз. Самостоятельно, без помощи бестолковых спасателей, что лезли с другой стороны дома. Ворон тоже взлетел, перед этим больно стукнув клювом бестолкового Ингвара, чтоб тот неосмотрительно не тянул лапища свои к птице.

— Спустилась! Да нормально все с ней, чего ей будет. Одно слово коза! — донеслось из-за дома голосом деда Василия.

Лиза утирая слезы от смеха, протянула локоть для посадки, другой рукой выискивая в кармане лакомства для приятеля.

— Ты же помнишь, что ни перышка не должно в кадр попасть от нашего друга?

— Не дура. Сама перед выпуском материалы посмотрю. Васька тоже в курсе, не бойся, не засветим вашего партизана нелегального. Слушай какой же он большой. Как думаешь он сам этого краеведа заклевал?

Кеша поглядывал то левым то правым глазом на любопытную Ленку, та благоразумно не пыталась погладить иссиня черного красавца, но и отходить не спешила.

Лиза протягивая очередной орешек довольному ворону, промолчала немножко и ответила на саму ее мучивший недавно вопрос.

— Ну Веня же сказал, что там удар был тупым предметом, а потом только клювом достали. Он наверно дернулся птицу схватить и долбанулся головой. Хотя взрослый мужик наверно с птицей бы справился, но это же Кеша, он особенный. Да, мой хороший? Ты себя сумеешь защитить если что?

— Кар. Прррравильно.

— Вот видишь, нам сам участник событий подтверждает. Лен, не в службу а в дружбу, вынеси нам творожку из кухни. Не все ему на орехах сидеть, творог полезнее будет.

Пока дамы ворковали с пернатым гостем, мужчины добили стену и убрали материалы подальше, чтоб козе в следующий раз не пришло в голову опять повторить подвиг покорения Эльбруса.

Ближе к обеду Лизавета собрала всю свою компанию для похода в лес. На хозяйстве оставили только Вазгена со строителями. Сегодня Иваныч хотел успеть пол постелить и внутри перегородки для кабинок наделать, чтоб до выходных уже унитаз с душевой привезти. Торопились братья-белорусы до дня рождения успеть в срок все сдать.