— Давняя эта история. Богаты горы наши и леса плодородны. Большие стада овец можно разводить, но война и смерть многое перечеркнула. Не осталось на лугах златорунных баранов, которыми так славилось наше царство. Проклятый грек забрал и наследницу престола, и счастье всего народа.

Наш род уже двенадцать поколений пытается восстановить былую славу. Знаешь ли ты, дитя северных лесов, что в каждом стаде есть вожак? Нет лучше вожака для стада, чем умный козел. Овцы — народ безропотный, не будет пастуха — разбредутся, в горах пропадут. Без собаки любой хищник схватит. А козел и сам дорогу домой найдет, и пастуху главный помощник. Малыш Додо в нашем заповеднике — главный пастух. Не смотри так, не обижай потомка последнего царя Колхиды.

Лизавета совсем по-другому взглянула на огромного и простоватого Додо. Это в мешковатой одежде, нечёсаный он смотрелся диким горцем, а приодень его, корону на голову нацепи — хоть сейчас монеты отливай с профилем.

— Мы свой заповедник уже не первое десятилетие выхаживаем. По крупицам знания собирали. Стадо от той давней породы, как детей, пестуем. Нет счастья. Болеют овцы, приплод гибнет. Люди говорят, спит земля. Нет хранителя на южных пределах. Ушла благодать.

Лизе было очень интересно узнать про статус заповедника и как его получить, но к забору подьехала Нива ветеринара, а гости стали собираться в свой походный дом на колесах. Ехали долго, ночь не спали. Устали люди. Пора и честь знать.

Ивана пытали втроем на кухне. Смущающийся козий доктор подтвердил готовность стать соведущим для деда Василия, если тема будет касаться животных. Василиса вцепилась в зоотехника мертвой хваткой, набрасывая будущие темы для выпусков. Видно было, что и сам он не против с этим оператором поработать накоротке.

— Ну вот и увели у тебя жениха. Проворонила счастье свое, — Ленка не преминула подколоть подругу, пока собирали посуду со стола в беседке, оставив парочку увлеченно расписывать новые темы.

— Он вроде не козел, чтоб его уводить. Ты тогда вообще неправильно все поняла.

— Ну-ну. Как тут понимать, если мне ничего и не рассказывают. Одни тайны и секреты. Лиз, я лопну скоро от любопытства. Как переехала сюда, так сразу и мужики табунами, и расследования какие-то, а я вроде как сбоку припеку. Я тоже хочу. Ну расскажи, а ⁈

— Вот спать ляжешь — все тебе расскажу. Давай самое дорогое, что у тебя сейчас есть с собой.

Ленка порылась по карманам. Вытащила кошелек и протянула фотку смеющихся мужа с мальчишками.

— Нет, только твое. Личное. А то придется шевелюру портить, отстригу косу по самые уши.

— Ууу, ведьма. На держи. Только не потеряй. Завтра заберу, иначе мне Мишка голову открутит и назад не приставит.

Ленка стянула золотое колечко с безымянного пальца и протянула Лизавете.

— Мне бы и сережки хватило твоей.

— Так нету, все сняла перед поездкой. И сережки, и цепочку. Паспорт только если тебе отдать, но я там фигово получилась. Еще ржать будешь. Держи уже, пока не передумала. Это правда самое дорогое, что есть.

Постояли на крыльце, подождали, пока блогеры наговорятся. Хорошо помолчать с близким человеком. Черная кошка, что пробежала меж ними, давно уже перестала махать хвостом. Было и прошло, чего только не бывает в этой жизни.

— Слушай, а тебе детские вещи зачем нужны были? Я ж две сумки с Москвы перла. Кого облагодетельствовать надо?

— Вот калоша, забыла совсем. Пойдем. Надо выбрать чего поприличнее и испортить художественно. На кухне ножницы были.

— Ну, Лизка, ты мне все расскажешь. Я с тебя живой не слезу. Опять тайны, мистика, необъяснимое и невероятное, а я только в сторонке стою. Может не будем резать, там вещи хорошие, дорогие, почти не ношенные.

— Будем, будем. Вот самые хорошие и почикаем. Тащи свои баулы, не жадничай.

Ленку с Васькой отправили в санаторий. Квартирку обещали от агентства снять, но Василиса, поговорив с Иваном решила, что поспрашивает у кого поселится в деревне. Ездить ближе и стоить в разы дешевле будет.

Иван уехал вслед за лихими наездницами, а Лиза пошла устраивать на печку узелок из порезанных джинсов, толстовок и модных кроссовок по одной штуке. Теперь домовенку будет в чем гостей встречать. Хоть каждую ночь переодевайся.

Пристроила на рамкой фото над кроватью пакетики с козлиной шерстью и салфетками с пятнышками крови. Если и перерождать стадо свое в химерок, то под присмотром матери. Может она детей своих и не отпустит, а Лиза тут размахалась.

Заснула с чистой совестью. Все что запланировала, все сделала. День оказался долгим и насыщенным.

На общей с Милкой кровати было тесно. По Лизавете скакали два козленка. Не считая маленьких крылышек бестолково трепыхавшихся за спиной они ничем не отличались от своих прототипов наяву.

Милка лежала на боку, подставляя львиное пузо свое с набухшими сосками и призывно муркала. Маленьким бандитам было пока интереснее добудится хозяйку, чем поужинать. Отодвинув от лица вконец расшалившегося малыша Лиза встала с химериного ложа.

— Вот сама с ними и разбирайся, а я пойду дуб проведаю. Рановато пока их другим людям показывать. Ленку только притащу, пусть нянькается. У нее опыт с детьми побольше чем у меня.

Выскочила во двор, пока вся козлиная банда не пошла за ней следом и поспешила к ограде. За оградой, там где раньше было только поле с разнотравьем рос молодой ельник. Посаженные из семечек елки вытянулись в рост с Лизавету, качали приветственно колючими лапами, приглашая прогуляться в лес, что кажется приблизился к Лизиным владениям. Через дорогу от них вытянулся молодой дубок. Малыш был заботливо огорожен ивняком, рядом пробивался крошечный родничок, терявшийся в траве.

— Ну здравствуй обжора. Молока тебе не принесла, завтра принесу, уж не обессудь. Выскочила, даже не подумала.

Лиза погладила то мягкому ярко-зеленому дубовому листику, как по ладошке. Столько сил потратили с Милкой, пока этого упрямца к жизни вернули. А теперь стоит первыми веточками на ветерке шевелит. Корешки любопытные из грунта вытаскивает, щупает Лизины ступни. Натуральный монстрик, свой родной, на молоке взрощенный.

— А вот и наша Лизонька. Я то на минутку отлучился, а тут и ты.

Лексей Борович сиял улыбкой, как самовар начищенный. В бороде незабудки расцвели. В руках котомка с торфом и какими то ягодами.

— малышу вот на пробу принес. Ему сейчас ой как витамины нужны. Милка то твоя занята поди?

— Доброй ночи дядя Леша. У Милки детки сейчас с ней. Не до нас мамаше. А я и молочка не принесла. Сейчас сбегаю.

— Не дергай благодетельницу понапрасну. Мы своими силами справимся. Нынче дубок наш из землицы соки пьет. Родничок, чай, не оскудеет. Ягодки вот на болоте набрал малышу. Очень большая польза растущему организьму, ежели примет.

Разложил содержимое корзинки вокруг дубка. Корешки сначала робко, потом все быстрее и быстрее стали утягивать под землю красные горошинки.

Зашебуршили в торфе, устраиваясь поудобнее.

— Вот вишь какой смышленыш, а ты все молочком, да молочком. Нам навозца пожирней, да водички посочней. Леший заботливо поправил вылезший корешок на дорогу и повернулся к Лизе.

— Гости то добрались гляжу? Мое слово крепко Лизавета. Коли взяла в свидетели, все выполнят о чем договорились. Это хорошо твой дед придумал. С пониманием человек. Ни одной ветки за ради баловства не сломал — уважаю. Так и передай. Пусть приходит. Погутарим по свойски, по стариковски.

— все передам. Слово в слово.

— Вот и ладненько. Второй покупатель чего-то запаздывает. Должон быть еще того дня до тебя добраться. Ну так не боись. Отправлю белобоких, пусть поищуть пропажу. А у меня радость то какая. Ты и не знаешь. Вороны в лес вернулись. Да не один, а цельной стаей. Дуб облюбовали. Орут, как цыганский табор. Ветки таскают, коли гнезда вить начнут, значить совсем хорошо станет. Оживает лес потихоньку. Всем места хватит. Ну не топчись на месте то, вижу, что торопишься. На минутку заглянула и спасибочки. Уважила старика. А вот от даров моих отказываешься ты зря. Хоть травинку бы какую попросила, так я бы вмиг организовал. Для дел ваших ведовских сейчас самая пора запасаться. Зимой то поди чего достать можно?