Лиза подхватила своего старого воина за локоть, отводя ружье от живых мишеней. Матвей Иваныч, как был наверху, так и рванул к деду, размахивая руками мимо стремянки. Как большая бородатая птица слетел, хорошо ничего не сломал. Обнял старого баламута, ружье отобрал.

Сначала разобрались, что дед подслушивать не умеет. Услышал звон — и за ружье. Потом успокаивали горячих южных мужчин, что мамой клялись, что козел им позарез нужен, а не для резки. Гвалт стоял на весь двор.

Прибежали от беседки две полуграции с фруктами. Милка орала что-то ободряющее из сарая, а Лиза только деда за рукав держала и думала, чтоб опять его сердце не прихватило. Акимыч словно и забыл про недуг. Вазгена с Додо заставил клясться всей родней живой и помершей, что козлиному ребенку ущерба не нанесут. Писать и фото слать будут каждую неделю, кормить и лелеять пуще ребенка родного.

Сам лично отвел в сарай. Нависал коршуном, пока малыш Додо с козлятами тетешкался. До Милки не допустил, сказал, молоко от таких гостей скиснет.

Вазген, уважительно поглядывал на старого защитника, кивал в нужных местах, наставления слушал, только что не записывал. Под локоток проводил до стола в беседке. Подушки сам подкладывал, прощения сто раз попросил, что в обход главного мужчины в семье такое дело серьезное провернуть хотели. Умаслил деда. Уже через полчаса, попивая успокоительный сбор с блинами, Василь Акимыч и забыл, как хотел пострелять абхазцев. Похвалил и дары южных гостей. Персика попробовал, скривился от граната. Театр да и только.

— С ними иначе нельзя внучка, — шепнул Лизавете, пока гости в машину отлучились.

— Знавал я одного абрека, служили вместе. Они с женщиной дел вести не будут. Фруктами бы отделались и поминай как звали, а тут дело политическое. Ты не влезай, торговаться будем, коли наш козел им так нужен.

— Ну ты и хитрован! Я подумала, ты вправду их застрелить хочешь.

— Коли хотел бы, то я из окна бы пальнул, чай стекла все едино менять. А ежели за такую даль за Милкиным приплодом приперлись, то и цену на животину хорошую дать готовы.

Подмигнул со значением.

— Поди не одна Милка хвост с крыльями отрастить могет? Из правильной породы наши рогатые?

— Правильней некуда. Уж будь уверен.

— Вот то-то же. Сиди глазами хлопай. Приданое тебе выбивать будем, знаю я этих, с них три шкуры сдери, все мало будет.

Взбодрившись, дед продолжил нагнетать атмосферу. Пожалился под возмущенным взглядом Лизаветы про оставленную работу в Москве, чтоб за козой ухаживать. Света белого не видит, только в сарае и пропадает.

Ленка с Васькой мудро молчали, только кидали осторожные взгляды на Лизу. Та усердно хлопала глазами, как кукла из советского детства, только «мама» не говорила. Театр одного актера выходил на второй акт с овациями и мысленными криками браво.

Через пару часов осторожного торга выяснилось, что гости с жаркого юга готовы действительно на многое. Корзиной фруктов здесь никто отделаться и не пытался. За малыша отдавали новый автомобиль или денежную сумму по номиналу. Глядя на округлившиеся глаза Елены Любопытной, Лиза поняла, что разговора о козьих породах избежать не удастся.

Не имеющей прав Лизавете авто было без надобности, а вот деньгами на строительство и покупку участка раскидываться не стоило.

— Мы люди не гордые, каждый грошик сгодится. Фундамент вон поднимать для дома нового, это ж не копеечное дело. Тут спину-то сорвет и у молодого, а у меня на хозяйстве три девки да кобель в помощниках, — раздухарился Акимыч, поигрывая бровями, когда про цену уже вроде договорились.

Возген только крякнул, поняв, что переговоры еще не закончились. Девочки вынесли самовар и потихоньку удалились на кухню, где и обступили Лизу с двух сторон.

— Рассказывай, наркодилерша, в какой ты криминал влезла, пока я столичных дураков рекламирую, как проклятый раб на галерах! Не может это копытное столько стоить! Я сначала вообще думала — шутка такая, а тут все всерьез. Ты понимаешь, что нам головы снимут и не подумают за такие деньги, — Ленка наступала разгневанной фурией, прижав подругу к стенке в прямом и переносном смысле.

— Лен, успокойся. Никакого криминала. Это просто действительно настолько редкая порода, что козлята на вес золота. Я их только по рекомендации могу продать. Открытым аукционом тут и не пахнет.

— Не бывает таких коз! — перешла на ультразвук разъяренная Елена. — Я понимаю, жеребца скакового за мильон продать, но тут комок меха с рогами. Говори, Лизка, без членовредительства, во что нас втянула. Я твои отмазки уже сто лет насквозь вижу.

Василиса стояла рядом, но взгляд был встревоженный. Никто Лизе не верил.

— Во-первых, это не моя тайна. На чем хочешь поклянусь, что никакого криминала и рядом не стояло. Наркотики в сене я тоже не прячу. Это скорее из разряда шаманств и любимых твоих экстрасенсов. Утром поговорим об этом. Да обещаю я тебе, не тряси ты меня как сливу.

— Точно? Честное святое слово? Чтоб у тебя волосы выпали, если утром не расскажешь.

— Честное святое слово. Сама все поймешь.

Ленка еще поворчала для приличия, цыкнула на Ваську, чтоб отнесла мужчинам тарелку с нарезкой, а не уши грела и, надувшись как мышь на крупу, начала с грохотом мыть посуду. Лиза только плечами пожала. Лучшая подруга всегда была такой. Вынь и положь ей логически обоснованное объяснение сверхъестественного. А как его вынуть, если все в области сновидений. Вот поспит в Лизином сне, тогда и поговорим по душам. Все равно уже так все переплелось с действительностью, что скрывать смысла нет.

Вернувшись в беседку, застала конец разговора. С разгромным счетом Акимыч победил в торгах, довольно потирая руки. Куда былая немощь делать только. Возген выглядел слегка ощипанным, но вполне довольным разговором. Правильно говорят, что есть такая порода людей, что легко отданное ценить не будут.

— Разбей нам Лизавета. Будет тебе и работники, и камень на фундамент дома нового. Возген Ашотович самолично обещал ребяток с двумя грузовиками камня прислать. Негоже Хранительнице в сараях обитаться. Верно я говорю?

— Все верно, батоно. Слово дано и слово услышано. Справедливая цена за будущее целого царства. Лучший камень привезут вам из Колхиды. Мамой клянусь, бригаду сам соберу. Люди надежные.

— Вот и договорились. Разбивай Лизавета, — и протянул руку новому владельцу козлика.

Лиза только посмотрела на любопытных сорок, что опять устроилась на заборе и поглядывали на беседующих. Одна, самая любопытная даже на перила беседки вскочила, людей не побоялась.

— Лес нам свидетель. Договор, — по наитию приплела посоветовавшего покупателей лешего и опустила ладонь на рукопожатие двух переговорщиков. Сорока громко вскрикнула, пронеслась над головами и улетела, только ее и видели.

— Уфф, вот и договорились. Пойду-ка я полежу малька, устал. Проводи, внучка, полежать треба, — Акимыч расслабился, и видно было, что тяжелые переговоры изрядно вымотали двужильного деда.

— Я вернусь, — пообещала Лиза.

Нашла в аптечке два нераспечатанных шприца, ножнички, пару бумажек из блокнота вырвала. Повела гостей в сарай. Козлята с детской непосредственностью лезли на руки оба, ластились и дали отрезать каждый по клочку шерсти. С кровью было сложнее, но Вазген сам взял по чуть-чуть, слегка царапнув ушки.

Подготовившись, попросила у новых владельцев что-нибудь памятное, чтоб в сон свой провести. Получила перстень-печатку от Вазгена и иконку на засаленном шнурке от малыша Додо.

— Ночью долго не сидите, спать ложитесь пораньше. Пока вас малыш не выберет, денег и всего остального не возьму ни копейки. Только по добровольному согласию с его стороны. Если контакта не будет — не обессудьте. Да и придется вам задержаться у нас, наверно, Милка неделю почти болела, а тут совсем мелкотня.

Южане были согласны на все. Смотрели на Лизу, как на оживший идол времен поисков Ясоном золотого руна.

— Зачем вам козлик, кстати? Вы же вроде овец разводите, мне леший говорил, что пытаетесь вернуть златорунных баранов в стада Колхидские.