— Вот значит, как мы площадь убежища увеличивать будем, — удовлетворенно подумала Лизавета, провожая взглядом приземляющуюся Химеру. — Что видит, то и хранит. Чем выше поднимается, тем больше видит. Интересно, а кошка бабы Милы тоже по деревне гуляла, чтоб в убежище свое расширить? Хотя кошки всегда гуляют сами по себе.

Милка-Амалфея удовлетворенно приблизилась, требуя новой порции ласки и поощрения. Попила воды, принесенной из колодца и, гордо взмахнув хвостом, удалилась в дом, а Лиза осталась осматривать свои новые владения.

— Так, я вообще-то по делу пришла, — вспомнив про спящую Ольгу и свой сон на больничной кровати, проговорила сама себе.

— Пойдем, посмотрим, что там изменилось с последней встречи. Ощущение чужого рукопожатия было воспроизвести сложнее чем неодушевленный предмет, но за несколько подходов к калитке сновидица справилась и шагнула в проем уже твердо удерживая тонкие пальцы несчастной.

Ольга нашлась через ажурный кованный мостик на берегу медленно текущей реки. Сидя на травке и поджав под себя босые ноги, ученица донны Розы, завороженно смотрела за течением, не отвлекаясь на происходящее вокруг.

— Добрый вечер, — вспомнив неприличный анекдот, поздоровалась Лиза. — Ее там все ищут, спасают, откачивают в больнице, а она на речку любуется.

Ольга подняла на сновидицу светлые глаза и опустила опять, провожая взглядом проплывающий мимо лист, упавший с дерева.

— Нет, так дело не пойдет. Мы здесь надолго застрянем. У меня там коза дома летающая, а тут задерживаться мы точно не будем. — Протянула руку к неподвижной девушке и потянула на себя, вынуждая подняться с травы.

— Ольга, ты меня слышишь? Говорить можешь? — Допытывалась Лиза у безвольно переставляющей ноги болящей и продолжала тащить к мостику. Решение было одно — опять тащить к бабе Миле, может опытная знахарка подскажет, как этот ступор снять.

— Бабуль, мы дома. Прокричала с порога Лиза, заходя в комнату.

— Опять как оглашенная орешь, чуть не разбудила меня. Маланья поднялась с любимой лавки у окна, обнимая свою двоюродную внучку. — Это кто у нас такой молчаливый?

Обошла по кругу Ольгу, подняла, опустила ее руку и повела на лавку. Внимательно посмотрела в глаза, помяла затылок.

— Это та самая феечка, которую на днях притаскивала. Вот видишь собралась, а просыпаться не хочет. Посмотришь ее?

— Конечно посмотрю, мне больным да убогим отказывать Право не велит. Травками пропоим, на молодой луне росой умоем, будет наша девочка краше прежнего. Как зовут-то болезную?

— Ольга. Ее там в больнице откачивают уже неделю почти, а она никак.

— Ну ничего, успокой родных то. Подниму я твою страдалицу. Пусть не трогают больше. Здесь время по-другому идет. К завтрему и проснется с Божьей помощью. А ты иди. Милка то как?

— Хорошо. У Милки теперь все хорошо. Переродилась наконец в Химеру. Летать начала.

— Вот это новость, так новость. Не зря, значит я ее выхаживала, из соски выпаивала. Не соврал леший. Пойди, поклонись старому. Гостинцев отнеси, не жадись. Тебе с ним еще лес себе растить, сны деревьев читать. Уважь старика. Тетрадку-то мою учишь?

Лиза, как первоклашка на выпускном концерте прочитала рецепт кулебяки с зайчатиной, ни разу не запнувшись и не перепутав ингредиенты.

— Вот и молодец. Потом поговорим, как все в голове своей уложишь. Пока рановато тебе.

— Ба, а домовые существуют? — вспомнив голос за спиной у подъездной двери. — Спросила Лиза.

— И домовые и лешие и овинные и банники хулиганы. Все существуют. Им запрета нет. Шастают меж мирами, да проявляются не в каждом. Зацепиться им не за что. А как зацепятся, так приростают, не сковырнешь.

Коли дом тебе не дом, а место, где кровать да еда, там домовому не прижиться. Самому надо в жилье свое врасти, тогда и тебе уважение будет. Не морочь мне голову. Про старика не забудь, поклонись от себя да от меня разок, не переломишься. Такой подарок тебе царский сделал. Хорошо, что сохранить смогла. Деток евойных он сам скажет куда пристроить. Чужим людям, чтоб не давала. Поняла меня?

Лиза только кивала, переваривая новую информацию. Пора было возвращаться. Ее ждали дома.

Проснулась от знакомого цоканья когтей по металлическому козырьку. Иннокентий вежливо стукнул в окно клювом.

— Сейчас, сейчас мой хороший. — выпутываясь из тонкого одеяла приговаривала Лиза. — Подожди.

Шептала, чтоб не разбудить народ в палате. Поскакала к оконной раме, чудом не развалив в темноте столик с цветами. Открыла, свесилась через подоконник, протягивая руку дорогому другу. Кеша переступил с карниза на предплечье, позволяя внести себя через проем.

— Торрропись. Пожаррр. — настойчиво потерся головой о щеку хозяйки.

— Где дома? Я сейчас! — Выпустила в окно вещую птицу и как была в носках выскочила в коридор. Хорошо, что телефон так и оставался в кармане джинсов.

Набрала Акимычу. Гудки, не отвечает. Повтор Виталику — вне зоны доступа. Последняя попытка — Вениамин, тот ответил сразу после первого гудка.

— Лиза?

— Мне надо домой, срочно. Потом все объясню. Там похоже пожар.

— Сейчас буду, не уходи никуда. Тебя не выпустят просто так.

Лизавета оглянулась. В темном коридоре мягко светилась лампа на посте медсестры. Молодая девушка заинтересованно подняла глаза на Лизин разговор и начала подниматься со стула. Лиза успокаивающе махнула рукой и вернулась в палату. В темноте помещения начали проступать силуэты, света уличных фонарей хватало, чтоб разглядеть и мирно спавшую на боку Ольгу, подложив ладонь под щеку и раскинувшуюся на кресле тетю Розу, выводящую рулады носом.

Ботинки нашлись наощупь в самом темном углу под кроватью. Куртка висела на спинке. Лиза закрыла окно и опять попыталась набрать деда. Гудки, гудки, гудки.

— Что же делать? — Металась по палате Лизавета, порываясь то позвонить Ленке, то опять набирать деда Василия. Кеша врать не станет.

Звонок телефона, засветившегося в руках, заставил подпрыгнуть на месте.

— Я подъехал, выходи. Встречу у лифта на первом этаже, у охраны.

Лиза, не сбросив трубку, выскочила в коридор, вихрем пробежала мимо медсестры. И не дожидаясь лифта, выскочила на лестницу. Перепрыгивая через ступеньки, шептала, как заклинание. «Только б успеть, только б успеть…»

Вениамин поймал ее прямо на лестничном марше первого этажа. Похоже услышал, как скакала козой, его абонент через работающий до сих пор телефон. Не говоря ни слова быстрым шагом потащил, пытающуюся обогнать его Лизу к машине. Сел и рванул с места. Так быстро по ночной Москве Лиза не каталась даже в студенчестве. Она успела только пристегнуться, как черная махина на четырех колесах, набирала ход по полупустым улицам. Вдавливаясь в сидение при поворотах и закрывая глаза через моргающие или откровенно красные светофоры, она снова и снова мучила телефон, набирала знакомый номер.

— Иванычу набери — коротко бросил Веня, не отрывая глаза от дороги. Они летели, едва касаясь резиной земли, проскакивая ремонт и люки с небрежностью носорога в буше.

— Сейчас прибавим, уже почти выехали. — Попытался ободрить нервно копошащуюся в телефонной книге девушку.

— Матвей Иванович! — Закричала в ответившую трубку Лизавета. — У вас там все хорошо? Дед Василий не отвечает! Он там совсем один. Да, пожалуйста сходите. Ничего, что поздно. Я уже телефон оборвала, еду домой, скоро буду! Да, спасибо! Позвоните, да. Жду!

— Сейчас сходит — Выдохнула Лиза. — Только бы все обошлось. — Судорожно сжимая телефон,, как последнюю надежду, повторяла она. Машина, тем временем вылетев на трассу за городом резала ночь черным болидом, пугая редкие попутки.

Зарево пожара было видно с подъездной дороги. Огненная птица выбрасывала свои дымные крылья вверх в начинающее светлеть с востока небо. Кругом толпился народ с деревни, кто с ведрами, кто с лопатами, стояло две пожарные машины с включенными проблесковыми огнями и раскатанными рукавами. Подъехать ближе к дому не получилось. Лиза выпрыгнула из машины, запутавшись в ремне. Побежала, выкрикивая родное имя.