— Мне надо на воздух. — Лиза поднялась, уронив плед. Пошла к окну.

— Лучше на балкон. — Роза повелительно махнула Вене и показала кулак проштрафившемуся успокоителю.

Открыв створки Лиза вдохнула густой Московский воздух полной грудью и крикнула так громко, как смогла:

— Кеша! Малыш! Я тут!

С соседнего подоконника взлетела стайка голубей и пара ворон. Лизавета проводила взглядом набирающих высоту птиц и вышла с балкона, отодвинув на пути Вениамина.

— Что это было? Я стесняюсь спросить? — явно веселящаяся дама вновь перешла на одесский выговор.

— Так надо было. Я бы попросила меня в гостиницу отвезти или к Ленке, надо отдохнуть немножко. Завтра наверно к следователю придется ехать?

— Никто никуда не поедет. В этой квартире можно весь Одесский провоз разместить, а на одну маленькую девочку кровать точно найдется. Пойдем, я тебя устрою. Не надо со мной спорить, у меня от этого расстройство будет.

Лизу поселили в небольшую комнату с кроватью, столом и книжными шкафами до потолка.

— Тут мой Яшенька любил уединяться, говорил очень спится хорошо, когда на ухо никто не храпит. Сейчас белье перестелим и отдыхай. День выдался тяжелый. Я тебе окно приоткрою, чтоб воздух свежий был.

Вениамин из коридора звонил деду Василию. На этот раз мягко, выбирая выражения и сглаживая углы рассказал, почему Лизавете нужно будет задержаться в столице на несколько дней.

— Ну хоть Акимыча предупредили, закрывая глаза подумала сновидица.

В чае явно было какое-то лекарство. Стоило Лизе лечь, накатила сонная одурь, глаза закрывались сами собой. Шторки опускаются, встретимся утром. Сновидица проваливалась в сон без сновидений, теплая обволакивающая темнота закрытых век, глубина в которую падаешь без тревоги, спокойный стук сердца, расслабленное дыхание, вдох выдох. Покачиваясь на волнах теплой молочной реки, тепло, пахнет чем-то родным, знакомым. Козой тут пахнет!

— Милка, ты чтоль? — Открыла глаза в своем сонном убежище Лиза. Коза лежала рядом на кровати и вылизывала хозяйке лицо и шею, тыкала мордой.

— Дорогая моя, хорошая! — Обняла хранительницу Лизавета. — Ты меня откуда угодно вытащить можешь?

— Мя. — довольно ответила химера вытягиваясь в весь свой немалый рост на кровати. Дело сделано. Хозяйка дома.

Лиза встала и пошла на улицу. Надо было найти Иннокентия и убедится, что с ним все хорошо.

— Кеша! Мальчик! Возвращайся! Лети сюда мой хороший! — надрывалась сновидица стоя у любимой березы.

На крыльцо вышла Амалфея, недовольно помахивая хвостом.

— Что за шум, а драки нет? — молча вопрошала козья физиономия.

— Ворона надо найти. Кеша не откликается. Поможешь? Я его совсем не чувствую. Он как улетел со стаей, так и пропал. А там наяву труп и сетка с клеткой. Понимаешь?

— Говоришь много. — ответил взмах хвоста недовольной прерванным отдыхом химеры. Без разгона, прыгнула расправив крылья с крыльца. Только порывом воздуха взметнулись волосы на голове хозяйки и рубашка распахнулась.

Лиза провожала белую точку улетевшей хранительницы в небе и молила все естественные и сверхъестественные силы на свете, чтобы коза нашла Кешу.

Постояв соляным столбом, поняла, что шея даже во сне может затечь будь здоров. Милка улетала все дальше и давно уже пропала в туманной дымке, только чувство направления осталось хозяйке и теплая нить их внутренней связи.

Мысленно отправив пожелание удачи, Лиза вернулась в дом. В холодильнике опять нашлась вечная банка молока. Желудь спал в соседней таре, обвив вокруг себя мох, как доисторическая личинка кокон.

— Вот как это называется? — переливая из банки в банку молоко и глядя на то как мох впитывает за секунды весь объём — ворчала Лизавета.

— Я так банок в холодильнике разведу мильон, буду пустую тару сдавать. Отставила очередную литровку в сторону и вернула зародыш на место. Раз нравится, пусть спит. От нечего делать прошлась по дому, проверила свои запасы. Уходить в чужие сны, пока химера ищет вещую птицу Лиза опасалась. Пока не вернется, из дома ни ногой.

Решила все-таки взяться за приготовление маринованного папоротника. Измельчала и смешивала высохшие травы. Весов на кухне не нашлось, пришлось брать пропорции на глаз и при помощи чайной ложки.

Поставленный на огонь маринад томился под крышкой и надо было опять занять руки, чтоб не сходить с ума от беспокойства за своих питомцев.

Лиза пошарила по карманам. В ладонь, как живая ткнулась шишка из леса.

— Я же обещала посадить ельник. Вот растяпа.

Пошла на задний двор, за калитку. Там где начиналось поле и серая туманная стена касалась обочины грунтовой дороги Лиза по краю обочины втыкала самолетики семян в землю. Лейка, прихваченная из сарая быстро кончилась, пришлось тащится обратно. Увлеченная процессом, Лизавета пропустила возвращение своих питомцев. Первым на плечо приземлился ворон. Иннокентий за время странствий стал массивней и тяжелей. Когти его с легкостью охватывали Лизино плечо и ключицу, но птиц был аккуратен. Привычно потерся клювом о голову подруги.

— Хоррошая. Перреживала.

— Дорогой ты мой. Как же я волновалась за тебя! Я ни дозваться, ни докричаться не смогла. Думала поймали эти гады. Если б не Милка…

Химера спланировала на поле и с любопытством пошла нюхать проклюнувшиеся ростки елочек вдоль дороги. Фыркнула удовлетворенно и только драконий хвост мелькнул в калитке. Мавр сделал свое дело, мавр пошел отдыхать.

— Кешенька, ты бы на березу перебирался, если понравится. Смотри какой дом Милка отгрохала. Хочешь на чердаке окно будем открытым держать? Не пропадай, дорогой ты мой. Я без тебя не хочу тут одна.

Лизавета поглаживала довольного ворона, пока несла к калитке и через двор. Иннокентий увидев любимую березу спланировал на ветку, стал чистить клюв, признавая дерево своим.

— Оставайся, прилетай когда соскучишься. Это и твой дом. Хочешь гнездо с подругой вейте, хочешь так прилетай, только не бросай меня так надолго. — попросила Лиза с умилением глядя, как ворон перескакивает с ветки на ветку исследуя свою любимую березу.

— Деррревня. Встрррреча. Завтрррра. Пррросыпайся.

Лиза открыла глаза. За окном шумел город и люди спешили по своим важным и сложным делам. На стуле у кровати лежало свернутое банное полотенце, халат и зубная щетка в упаковке. Гостевой набор венчала слегка увядшая ромашка, сорванная, видно, с ночной клумбы.

— Мда, ну так себе ухажёр, — вспомнив смешное слово от деда, хмыкнула Лизавета.

После горячего душа, распаренная и со свежей головой, она была готова к тяжелым разговорам со следователем и даже к посещению своей, но уже такой чужой квартиры. Лишь бы домой отпустили поскорее. У нее там встреча назначена.

Хозяева нашлись на кухне. Роза варила кофе в медной джезве, маленькой — на одну чашечку. Помятый Вениамин растирал руками лицо, сидя за столом.

— Таки светлого утра, принцесса, я надеялась, что капли мои тебе до полудня поспать дадут. Так и запишем, увеличить дозировку, — хохмила старушка, подавая племяннику чашку, полную одуряюще пахнущего эликсира жизни.

— Кофейку?

— С удовольствием. Доброго всем утра. Лучше вообще больше ничего не давайте, не действуют они на меня, только продукт перевели.

— Ну, единичный случай еще не результат, как говорил Яшенька. Шучу, Шучу. Больше ни капли яда из моих рук не получишь. Садись, тут рогалики Венечка привез свежайшие. Всю ночь болтался, а потом еще будет клянчить: «Тетя Роза, дай таблеточку». Пей уже залпом. Знаю, что гадость. Потом нормального сделаю.

Вениамин, скривившись, как от настойки полыни, хлебнул из тонкого фарфора, потом еще. Сглотнул и попросил добавки.

— То-то же. Будешь тетю слушаться — проживешь сто лет. Сейчас Лизоньке сварю чашечку и тебе добавлю. Мне, дети, только нюхать и остается, изверги запретили даже чайную ложечку амброзии.