Шумная толпа с козой, козлятами, псом Барбосом и кружащим в вышине вороном вышла за калитку. Погода сегодня вполне себе располагала к прогулкам, так что Ленка прихватила еще целый пакет еды для пикника, нагрузив мужиков бутербродами и термосами с чаем.
— Лен, нам еще мешки для мусора нужны будут. Посмотри чего-нибудь.
Елена Прекрасная безропотно сходила обратно в дом, принеся с собой целый пакет пакетов. В последние дни она сильно изменилась. Что стало причиной? Может, неспешный деревенский быт, а может, наоборот, сны, где события неслись табуном, но Необузданная Елена перестала перетягивать одеяло на себя. Лизавету признала если не старшим, то равноправным партнером, да и с дедом у них отношения наладились. Завтра должен был приехать Мишка, чтоб забрать блудную жену и наконец-то завершить все дела с покупкой их нового участка под дачу.
Лиза шла молча, бок о бок с Милкой, рассеянно поглаживая свое рогатое сокровище по холке. Мысли бродили в голове медленные, как большие глубоководные рыбы. Все, о чем мечталось еще месяц назад, стремительно сбывалось, как будто вселенная задалась целью исполнить все Лизаветины желания скопом здесь и сейчас. Дом они почти отремонтировали, участок соседский сторговали и про новые хоромы сговорились, даже с работой все утряслось быстро и безболезненно. Разве такое бывает? Где-то же должен быть подвох? Лиза не привыкла, чтобы так повально везло. В ее прошлой, городской жизни все было как раз наоборот. Любые ее начинания упирались в препятствия если не на первом шаге, то на втором так точно, и приходилось либо отступать от намеченной цели, либо долго биться башкой о возникшие препятствия.
— Может, все дело в том, что я просто шла не по своей дороге? Может, мне изначально судьбой было предрешено жить здесь, и все вероятности складывались, как дорожные указатели. Но где тогда свобода воли и выбора? Не предрешено ли все заранее? Может, и нет никакого смысла в усилиях? Греби не греби, а течение принесет туда, куда предначертано?
Следом шла притихшая Ленка с пустой корзинкой. Идея, брошенная Лизкой вскользь, насобирать грибов в весеннем лесу, засела в голове этой занозы. Не вытащить. Она уже успела по дороге просмотреть рецепты сморчков, жаренных со сметаной, с картошкой, с сыром, запеченных с луком в сливках, пасты со сморчками, пары салатов и даже супа-пюре от мишленовского повара с трудно произносимой фамилией. Сохранила на телефоне фотографии сморчков и строчков, их отличия и места произрастания. Елена Великолепная все старалась делать на пять с плюсом, даже если это касалось обыкновенной еды. Иногда, конечно, заносило эту баллистическую ракету, и тогда последствия разгребали все, но чаще всего прилетала в цель, не видя препятствий.
Следом гуськом, подгоняя отстающих козлят, а где и перенося на руках бандитов, шли мужчины. Акимыч напросился на прогулку со всеми и теперь, поддерживаемый под локоть то одним, то другим козоводом, неспешно вспоминал былой расцвет деревни.
Лес становился все ближе, и ворону надоело кружить над людьми. Сделав прощальный разворот на головами, он пронзительно каркнул и улетел в чащу, переполошив сорок на опушке.
— Ну вот, почти дошли. Мне бы с Милкой одной прогуляться немножко, а потом уже все вместе зайдем. Подождете нас у кромки, ладно? Лен, только дай пакет с хлебом, я там выкладывала отдельно.
— Лизавета Петровна, не дело это одной в лесу шастать. Хоть кого из мужиков возьми. Меня старого в провожатые не хошь, возьми кого помоложе.
Борода у Акимыча упрямо выдвинулась вперед. Одну он Лизку отпускать не собирался.
— Я кобеля с собой возьму. Мы недалеко. На пару минут. А потом уже все вместе пойдем, не волнуйся ты так, пожалуйста. Не причинит мне здесь вреда никто, хозяин не позволит.
Как будто подтверждая ее слова, опять затрещали сороки, и Милка, отойдя от хозяйки, сама пошла по тонкой тропинке, что незаметно вилась между елок. Лиза только рукой махнула, подхватила протянутый подругой пакет и нырнула в ельник, оставив друзей волноваться и ждать.
Коза топала все глубже в лес, как будто знала дорогу. Лизавета, махнув рукой на обещание не углубляться без компании, пошла вслед за рогатой. Не оставлять же ее одну. Тыкаясь носом под коленки, пристроился хвостом и Барбос. Он-то девок оставлять без присмотра точно не собирался. Тропинка вилась между деревьев, то пропадая, то снова появляясь под ногами. Уже не слышно стало голосов ждущих на опушке друзей, только сороки переговаривались впереди. Лес оживал после зимней спячки. На полянках тянулись к солнцу незнакомые цветы и молодая, ярко-зеленая травка. Мусор, что в прошлую прогулку так взбесил Лизу, скрывался под растениями, и казалось, его стало в разы меньше. Как будто здесь уже стайка пионеров-тимуровцев прошлась с уборкой. Дуб они увидели издалека. Исполин возвышался над остальными деревьями, как взрослый мужик в компании школьников. Сухая вершина кое-где лишилась коры, и чудилось, что это кости просвечивают белыми пятнами сквозь мертвую плоть.
— Я это все уже видела. Я не сплю, просто он везде растет — и тут, и там. Надо желудь найти. Может, и здесь дубок посадим? Милка, ищи желудь!
Коза обернулась с видом оскорбленной невинности и пошла дальше, а Барбос на команду «ищи» взмахнул хвостом и рванул по Лизиным следам обратно.
— Ну и пожалуйста, мы не гордые. Сама найду.
В прелой листве и сломанных ветках долго копаться не пришлось. Целую горсть желудей набрала у корней. От земли тянуло дубовым духом, несмотря на давно мертвое дерево, и Лизе это показалось добрым знаком. Ворон приземлился на ветку на самой верхотуре. Сидел, зорко оглядывая окрестности, как часовой на посту. Лиза тоже присела на выступающий корень. Спиной к стволу прислонилась. Пес не будь дураком, деда по Лизиным следам приведет. Смысл еще куда-то идти. Здесь место силы. Тут и козлят покажем, не надо ничего искать больше. Милка сунула любопытный нос к карману, учуяв хлеб с солью. Пришлось делить подношение для лесного хозяина с любимицей. Оставшуюся горбушку девушка пристроила повыше, в расщелине треснувшей коры. Найдут лесные звери, и лешему приятно.
Пока ждала остальных, стало клонить в дрему. Солнышко пригревало с одной стороны, а пристроившаяся сбоку коза с другой. Так и задремали вдвоем вполглаза.
— А вот и свет-душа моя Лизавета пришла! Семь потов сгонишь, пока сновидицу дремой укутаешь. Не берет вас лесной дух, хоть маковое молоко в глаза капай. Ну здравствуй, здравствуй, девочка моя. Дай за ушком почешу красавицу.
В полудреме все казалось до боли настоящим. И дуб, что остался за спиной, и Лексей Борович, который обнимался с Амалфеей, отрастившей себе крылья, когти и хвост. Только Лиза была недвижима, болтаясь между сном и явью, боясь лишний раз вздохнуть, чтоб не очнуться.
— Ты уж молчи, молчи. Вот опыта наберешься, будешь одной ногой тут, а другой там не боясь стоять. А нынче большая удача, что хоть так свиделись. Весной ночи коротки, столько всего успеть треба. Ты уж прости старика, недосуг мне с тобой во снах прохлаждаться скоро будет. Лес пригляда требует. Гляди, как бурелома наломало, да мусора нанесло. Ну ниче, полегоньку, потихоньку справимся. Все в ход пойдет. Заживем почище прежнего.
Слушай, девонька, и запоминай. Как очнешься, виду не подавай, что дуб тот самый. Малышей я уж заприметил по дороге. Хорошие у козы сорванцы получились, да и хозяева их под стать. В обиду не дадут, а там и мои сродники приглядят. Ты шерсть козью со всех троих подергай незаметно и под кору запрячь. Отец их уж какой раз летает, веток вон насыпал, ирод. Все любимку свою рогатую зовет. Пусть запах козий тут на полянке и останется, глядишь, найдут друг друга. Чавой тебе другого производителя химериного искать, коли он сам тут как тут? А что желудя решила прорастить, так в том толку особливо нет. Наш пострел — он во всех мирах корни пускает, ему помощи в том не надоть. Главное, чтоб не загубили малыша вниманием лишним. Как пойдете обратненько — под ноги смотри аккуратно. Грибков вам насобираю, не боись — все, что глаз видит, бери. Потравы не допущу. Ну, просыпайся, Лизонька, твои идуть. Нечего их тебе в беспомоществе встречать.
