— Я уже здесь. Ну что, веди меня, показывай свой подарок.

— Только сделай для меня кое-что, — попросил Адриан, запахивая своё пальто. — Обними Жослена покрепче. Обними-обними, это важно.

Не переставая удивляться, Таня обернулась к другу. Он стоял посреди собственного холла, словно гость в чужом доме, весь помятый, с торчащими в разные стороны пружинками соломенных волос, в мягком домашнем костюме и халате поверх него. Милый, добрый Жослен. Он протянул руки, позволяя Тане уткнуться в его грудь.

— Ну-ну, мы же не в последний раз видимся, — проговорил Жослен тихо и мягко, словно разговаривал с ребенком. — Все будет хорошо.

— Я люблю тебя, — пробормотала Таня в его рубашку.

— И я тебя, дорогая. С Новым кругом.

Салюты смолкли. Над Илибургов замерла темная морозная ночь, и на её шёлке трепетали нежные звёзды. Таня привычно нашла созвездие Дракона и улыбнулась ему одними кончиками губ, словно старому знакомому. Вдали мутно светились башни небоскребов. Мангон легко спустился по ступеньками и замер рядом, засунув руки в карманы пальто. Тоже поднял голову вверх, уставившись на звезды.

— Столько времени прошло, а ваше небо до сих пор чужое, — проговорила Таня. — Каждый раз становится жутко, когда я замечаю, что звезды не там, где должны быть.

Мангон ответил не сразу.

— Потерпи немного. Я смогу всё исправить.

Таня покосилась на него. Жидкий лунный свет ласкал его тёмную кожу, отражался в янтарных глазах, мягко очерчивал острый подбородок и челюсть, высвечивал едва заметную горбинку на носу. Редкие снежинки опускались на черные волосы, застывали на них бриллиантами. Таня в который раз подумала, что Адриан обязан быть драконом, потому что его тонкая странная красота не может принадлежать человеку.

— С удовольствием посмотрю, как ты будешь это делать, — хмыкнула она, стараясь, чтобы голос не выдал её переживаний.

Он снова рядом, плечом к плечу. И снова недоступен так же, как эти проклятые звёзды.

— Что ж, поспешим. Нам предстоит непростое дело.

— Вот новости! — воскликнула Таня, с трудом поспевая за Мангоном, который вдруг припустил широким шагом. — Ты мне обещал подарок, а не сложное дело.

— Подготовить хороший подарок не так просто. Давай же, скорее.

За углом их ждал тверамобиль. На черном капоте примостилась серебристая фигурка дракона. Он прижал крылья к бокам, а лапы — к животу, и замер в бесконечном стремлении вверх. Внутри пахло новенькой кожей и — уже привычно — кардамоном и шафраном. Водитель нажал на газ, и за окном поплыл Илибург. Обычно сонный, в ту ночь он горел множеством окон, за которыми продолжались балы, званые вечера и просто уютные домашние праздники. И рододендрон. Зелёный и оранжевый. Он украшал двери, арки, окна и даже столбы. Когда богатые особняки остались позади и замелькали дома попроще, на их ступенях появились твераневые свечи, уютные островки света, призванные привлечь внимание Великой Матери и завоевать её расположение.

Машина остановилась неожиданно у одного из таких домов. Мангон вышел первым и подал Тане руку, помогая выбраться.

— Где мы? — спросила она, разглядывая не вычурный, но и не бедный фасад аккуратного особнячка.

— У моих друзей-ученых. Нужно торопиться, время почти вышло.

Мангон сжал пальцы Тани в здоровой руке и потащил её, но не к парадному входу, а налево, мимо главного здания к пристройке. Её окна были закрыты ставнями, но через них всё равно пробивался свет, тёплый желтый, а еще красный и немного голубого. Адриан толкнул дощатую дверь, и та отозвалась жалобным скрипом. Таня шагнула в темный коридор, и на неё обрушился острый химический запах.

— Дэстор Мангон! — в коридоре возник высокий юноша с взлохмаченной головой. Рубашка была частично заправлена в брюки, частично болталась, нос украшали большие круглые очки. Юноша улыбался счастливо и немного нервно.

— Доброй ночи, Виктор, — ответил Мангон, снимая тяжелое пальто.

— Мы думали, вы не успеете! Уже почти всё готово. Колесо начало разгон, — он говорил возбужденно, немного заикаясь и путаясь.

— Не волнуйся, мы уже здесь. Татана, тебе же не приходилось знакомиться с Виктором Ваду?

Юноша в два шага оказался рядом с Таней, протянул руку. Она пожала локоть.

— Я Виктор. Брат Росси. Она много про вас рассказывала, и я рад познакомиться с вами! И помочь.

Светло-карие глаза были совсем как у Росалинды. И этот глубокий шоколадный цвет волос, и искренняя широкая улыбка. Виктор выглядел, как безумный ученый в начале карьеры, но был тонок и красив, и глаза его блестели азартом и восторгом.

— Я тоже слышала о тебе, — Таня заставила себя улыбнуться, прогоняя желание вспомнить о смерти подруги. — Росси говорила, что это ты собрал механизмы для её гостиницы?

— Да, — радостно подтвердил Виктор. — Я так рад, что вы успели их увидеть, тэссия!

— Какая я тебе тэссия? — возмутилась Таня, позволяя снять с себя пальто. — Росси была мне как сестра. Значит, ты братишка. Не против?

Виктор, может, и не был против, но над ними навис Мангон, словно воплощение тревоги.

— Ваше воссоединение очень милое, но кажется, мы торопились.

— Да! — воскликнул Виктор, запуская руки в волосы, отчего они топорщились только сильнее. — Пройдёмте. Я так счастлив, что вы позволили поучаствовать в этом!

За коридором находилось большое помещение. Возможно, когда-то здесь располагались стойла или другие хозяйственные комнаты, но сейчас в нём располагалось высокое колесо, медленно крутившееся в желобах. На его ободах тускло светились камни, толстая скрутка проводов вела к подобию пульта с рычагами и кнопками. К пульту крепились колбы, в которых медленно загорались и гасли красные, зелёные и синие кристаллы. Над ним склонился мужчина в белом халате. Когда Мангон вошёл в комнату, он обернулся и поприветствовал дракона.

— Здравствуйте, дэстор Мангон! — тут же отозвались двое других мужчин. Один проверял провода, другой сверялся с бумагами. — Мы готовы. Переходить можно через две минуты и двадцать три секунды.

Таня во все глаза смотрела и на странное колесо, и на учёных, и на светящиеся кристаллы в колбах. Мужчина у пульта поднял пробирку и влил в колбы прозрачную жидкость, отчего камни вспыхнули и стали гореть ровно и ярко.

— Что это? — непослушными губами спросила Таня.

— Как? Ты не узнаешь? — Мангон удивленно поднял бровь. — Через похожий портал ты попала в Илибург.

Таня посмотрела по-другому на странное устройство. Оно жужжало всё громче, набирало бег, и вот кольцо оплели тонкие росчерки фиолетовых молний. Таня вспомнила уколы от них так ярко,будто снова ощутила их на себе. Она подняла руках, чтобы убедиться, что на коже не появилось красных точек, но она была чистой. Между тем пространство в кольце помутнело, подёрнулось рябью, а потом закрутилось против хода колеса.

— Работает! — в экстазе закричал Виктор. Глаза его блестели от восторга, очки сидели криво. — Получается!

Его коллеги тоже испытывали радостное возбуждение, но не кричали, а продолжали работать. Мужчина у пульта то и дело трогал рычажки, что-то настраивая, второй продолжал следить за стабильностью процесса.

— Что происходит? — спросила Таня, обнаружив вдруг, что во рту пересохло. Адриан не ответил. Он не отрываясь смотрел на аппарат, чего-то ожидая. Вот пространство внутри колеса потемнело, стали видны смутные кружевные очертания. Кристаллы на ободе и в колбах разгорелись так ярко, что было больно глазам.

— Пора, дэстор Мангон! — перекрикивая жужжание колеса, велел ученый у пульта. — Связной будет вас ждать!

Адриан кивнул, взял Таню за руку — ладноь его была мягкой и горячей — и потащил к колесу.

— Что ты делаешь? — обмирая от ужаса, спросила она. — Нет! Не нужно, прошу тебя!

Дышать стало трудно. Страх сжал горло, мешая дышать. В голове возник туман, мерзкий и липкий, который путал мысли и не давал думать. Мангон обернулся. В глазах его плескалась раскаленная лава.

— Я с тобой. Верь мне! Это самый дорогой подарок, который я когда-либо делал, — ответил он и больше не дал ей возможности ответить, потащил за собой на подмости и нырнул в центр вращающегося со свистом колеса. Таня пыталась остановиться, уперлась пятками, чувствуя, как жаждующие молнии тянутся к ней, колют и бьют, но Мангон не позволил ей отстраниться. Он резким движением притянул её к себе, заставляя свалиться в портал.