— План сразу развалился, пришлось импровизировать, — проворчала Таня. Она скосила взгляд, пытаясь рассмотреть рану. — Проклятье, он меня пожевал!

— Вы полагает себя умнее остальных. Однажды это выйдет вам боком.

— Надеюсь, в этот момент кто-нибудь будет рядом с пистолетом наготове, — нервно усмехнулась Таня в ответ.

***

Таня снова попала в небоскрёбы. Как бы она от них ни бежала, она снова и снова возвращалась в их стеклянно-железный плен. Сейчас она стояла в маленькой библиотеке третьего этажа и, сжимая в руках кружку с рахой, наблюдала, как тёмную площадь заваливает крупным снегом. Ей позволили переодеться в простой костюм и привезли в отдельной машине, чтобы дождаться аудиенции у Мангона. По словам камердинера, тот жаждал с ней поговорить, и Таня искренне надеялась, что не сильно напортачила.

Дверь открылась без стука и захлопнулась с тихим щелчком. Таня обернулась. В библиотеку вошёл Мангон, на ходу стягивая с себя камзол. Голова его всё ещё была покрыта серебристой краской, напоминавшей пепел, но маски уже не было. Лицо его потемнело и осунулось, он выглядел более старым и худым, чем когда-либо. Адриан прошёл размахнулся и бросил камзол на кресло. Его немного шатало, как если бы он успел выпить по пути.

— Что за паршивый вечер, — Адриан подошёл к Тане и встал рядом с ней у окна. Немного помолчал. — Знала бы ты, как часто я произношу эти слова в последнее время. Меня уже тошнит от них.

Таня ничего не ответила. Ей всегда казалось, что управлять страной — это тяжёлая ноша, а уж управлять ею в неспокойные времена сложно вдвойне. Но навряд ли проблемы короля можно сравнить с проблемами бедняков, у которых ни шанса, ни выбора. Мысли эти не принесли бы никому ни добра, ни утешения, и потому Таня молчала.

— Спасибо, что не говоришь этого.

— Чего?

— “Я же говорила”. Или “я поверить не могла, что ты устроишь этот маскарад”. Я расплатился сполна за свою легкомысленность. Радует, что у меня хотя бы получилось утащить с собой Врана.

— Я слышала, когда была наверху. Ты предложил отдать на откуп его погреба.

— О, да, — он хищно улыбнулся и запрокинул голову. — Этот маскарад — его идея. Или идея его жены, что ничем не лучше. Вран обещал, что всё предусмотрел. Я предупреждал, что его ошибка будет стоить ему дорого. Если я скажу, что потрошил его запасы без удовольствия, я совру.

— И как же он теперь будет? Зима ещё долгая.

Мангон скосил на неё взгляд, чуть повернув голову.

— Этот змеёныш выкрутится, можешь за него не волноваться. Как ты сама? Не испугалась?

— Когда тот сумасшедший направил на меня пистолет, он собирался выстрелить, клянусь, — при воспоминании о безумных глазах и слюне, летящей во все стороны, её передёрнуло. — В тот момент мне стало страшно. Кроме того, он меня укусил!

— Больно? — Мангон коснулся её плеча там, где рубашка чуть топорщилась из-за наложенных бинтов.

— Переживу. Адриан, меня кое-что волнует. Кое-кто, если быть точнее, — ну вот, стоило начать этот разговор, как желудок опять вознамерился свернуться в тугой склизкий узел, а руки принялись дрожать, так что их пришлось засунуть глубже в подмышки.

— И кто же это? Мятежники? Они в Красном камне, и с ними сейчас…

— Нет, — Таня мотнула головой. — Твоя жена, Адриан. Марисса. Она узнала меня, и у неё наверняка есть вопросы.

— Есть, — Адриан вернулся к созерцанию снега за окном.

— И если я буду появляться рядом с тобой, слухи точно до неё дойдут. Это… это причинит ей боль.

Он посмотрел на Таню с болезненным любопытством.

— Тебя правда так беспокоит благополучие Мариссы? — она неопределенно повела плечами. — Знаешь, я иногда задумываюсь, а что ты сама чувствуешь? Ты так усердно поджимаешь губы и делаешь каменное лицо, что я забываю, что ты молодая девушка, у которой в душе должна царить настоящая буря.

— Она и царит. Я в абсолютному ужасе перед происходящим. Меня мотает от берега к берегу, и не за один мне не дают зацепиться. Вот только Марисса… Она ни в чём не виновата, понимаешь? — Таня постаралась заглянуть Адриану в лицо, и пусть её изнутри разрывало от ревности, сохранить благоразумие. — Ты строишь королевские планы и плетёшь сети, и я тоже стараюсь что-то изображать из себя. А ей остаётся только собирать слухи и сходить с ума.

Адриан тихо рассмеялся. Смех получился нервным, почти злым.

— Извини, но я настолько погряз в заговорах, что милая наивность вызывает у меня неадекватную весёлость. Поверь мне, Татана, — он положил ей руки на плечи, на больное — с особой осторожностью, — ты здесь самое безобидное существо. Марисса щелкает интриги на завтрак и закусывает ими на обед, более умелую паучиху нужно еще поискать при дворе. Твои бесхитростные планы не идут ни в какое сравнение с её долгосрочными многоступенчатыми тактиками. И это просто великолепно.

Таня серьезно подозревала, что Мангон над ней издевается. Он был вторым человеком, который ставил её на место тем вечером, и если от Анжелики она ещё могла стерпеть замечания, то слова дракона били метко и больно.

— И что же в этом хорошего? — голос предательски дрогнул.

— К тебе хочется возвращаться. Видишь, я же сейчас здесь, — он устало потёр шею, — а не у себя в апартаментах. Потому что там опять начнутся танцы под свист пуль, а мне нужно немного расслабиться и поговорить вот так, просто и без обиняков. Когда слова означают только самих себя, и за ними никто не возводит укреплений и лабиринтов.

Таня разулыбалась. Она всё еще держала руки скрещенными на груди, но уже не чувствовала себя ничтожеством. Приятное тепло разлилось по телу и принялось покалывать кончики пальцев.

— Пусть я простая, как крестьянин, но подозреваю, что ты сам обвёл меня сейчас вокруг пальца.

— Признаюсь, соблазн такой был. Это не стоило бы мне большого труда. Но тогда пропало бы всё очарование искренности, которую я могу себе позволить с тобой, а наше общение превратилось бы в очередное игрище. Причём не особо интересное. Если ты не против, я эгоистично сохраню наши взаимоотношения как нечто совершенно особенное.

Таня не решила еще, что она собиралась ответить, когда в дверь постучали. Адриан тяжело вздохнул.

— Ну вот минута спокойствия закончилась. Входите!

Дверь открылась, в полутёмную библиотеку упал прямоугольник света из коридора.

— Дэстор Мангон! — в проёме стояла Раду. Лицо её оставалось в тени, но голос Таня узнала безошибочно. — Тэссия Марисса увидела дым из окна. Её беспокоит, что в городе могут продолжаться беспорядки.

— Дым? Где?

— Отсюда его, наверное, плохо видно, — она вразвалку подошла к окну, будто полностью опираться на ноги ей было слишком больно. — Вон там, между небоскрёбами можете увидеть.

Пока Мангон вглядывался в снежную ночь, Таня шепнула:

— Привет, Рада. Помнишь меня?

Женщина обернулась. Она сильно постарела за эти шесть лет, складки на лице стали глубже, вокруг рта залегли горестные морщины.

— Всё-таки это ты. Я надеялась, что слухи врут. Зачем ты вернулась? Нам без тебя было так хорошо…

— Раду, — окликнул её Адриан, и в голосе его слышалось беспокойство. — В той стороне “Чёрный дракон”. Не знаешь, пожарных уже вызвали?

— Не знаю, откуда мне, — растерянно ответила Раду.

— Действительно. Я полечу, сам проконтролирую всё.

— Я с тобой! — вызвалась Таня. От мысли, что придётся куда-то мчаться посреди ночи, ей стало дурно, но она напомнила себе, что в гостинице Жослен и Росси. Сидеть в апартаментах и ждать новостей было бы совсем невыносимо.

— И как ты себе это представляешь? — Адриан уже направился к выходу из библиотеки, и Таня бежала следом.

— Ты возьмёшь меня себе на спину.

Мангон посмотрел на неё, как на умалишённую.

— Я Адриан Мангон и никого никогда не возил на спине. Я ж не цирковой пони.

— Ничего, это несложно, — они дошли до лифта, и Таня нажала кнопку “вверх”. — Я положу ноги под чешуйки, чтобы лучше держаться.

— Ты соскользнёшь на повороте.