— Простите, во имя Матери. Я не хотела. Простите.

— Эй! — окликнул её Кэлин. — Уходим!

Морозный воздух ворвался в кабинет, поднял листы бумаги, подхватил тюли. Таня задохнулась от холода, оказавшись на балконе, схватилась за предплечья. Ледяные прикосновения тут же добрались до каждого сантиметра кожи, сжали горло, подняли волоски на руках. Таня беспомощно озиралась, щурясь от безжалостного яркого солнца.

— На крышу! — скомандовал Кэлин. Рому уже был наверху, сам Кэлин поднимался по декоративным камням, выступавшим из стены, и обернулся, чтобы протянуть руку Тане. Она не раздумывая схватила его ладонь.

— Стойте! — на балкон выбежал Кирке. — Вы не имеете права!

Люди внизу останавливались на крик, задирали головы. Таня заметила мундиры жандармов.

— Проклятье, сейчас тут будет полно полиции, — Кэлин их тоже увидел. — Быстрее, надо уходить!

Уцепившись за сильную руку, Таня несколько раз оттолкнулась от стены и вот уже сама была на крыше. На их счастье дома в этом районе города стояли близко, стена к стене, и можно было перепрыгивать с одного на другой без особых усилий. Кэлин бросился к входу на чердак, но остановился на полпути: дверь распахнулась, и на крышу выбежали первые жандармы. Их форма была безмятежно-синей, как небо, что раскинулось над Илибургом, а суровые лица не обещали ничего хорошего.

— Именем генерала Мангона требую сдаться! — прогавкал один из жандармов.

— Засунь своего дракона… — Рому сплюнул в сторону, демонстрируя свое отношение.

— Вам некуда бежать. Сдавайтесь, или вам предъявят обвинение и в сопротивлении!

Жандармы не стояли на месте. Они наступали, теснили друзей назад, а в это время на крышу поднималось подкрепление. Таня шаг за шагом отступала. Она вытянула руки вперед, как будто пыталась отгородиться от полицейских, и с ужасом представляла, как крыша закончится, и она полетит вниз, но оторвать взгляд от жандармов казалось куда страшнее. Спина столкнулась с чем-то твердым: путь преградила надстройка с черепичной крышей и добротной дверью. Отступать больше было некуда. В его безжалостном свете пронзительно яркого дня шестеро жандармов приближались к воришкам, взяв их в полукруг.

— Держи, — Кэлин сунул Тане футляр с патронами. — Я отвлеку их на себя. Не смей перечить! — прорычал он сквозь стиснутые зубы, не увидев — он не отрывал взгляда от полицейских, — скорее почувствовав готовность Тани возражать. — На этот раз ты уйдешь.

— Это всего лишь законники, — недобро ухмыльнулся Рому. — Эх, давно я не был в доброй драке.

Жандармы шагнули ближе. Таня вжалась в стену. Нет, на этот раз не уйти. Два вооруженных жандарма на каждого — им не выстоять. Сердце стучало сильно и быстро, но силы вдруг покинули её. Таня почувствовала бесконечную усталость: главное, чтобы ни Кэлин, ни Рому не погибли, а тогда к чему драться? Нужно сдаться и ждать Мангона, просить его о помиловании и, может быть…

— Бесполезно, Рому. Они сильнее, — упавшим голосом проговорила она.

— Эй, что за сопли? В Красном камне понравилось? Я вот туда не хочу.

Ответить Таня не успела. Рому ударил кулаком по ладони, и жандармы поняли его жест совершенно верно. За секунду до того, как полицеские бросились на них, вытащив оружие, Таня заметила за их спинами всполох чёрного. А потом мундиры загородили обзор.

Кэлин и Рому кинулись в драку со всем отчаянием загнанных в угол крыс. Таня увернулась от кулака, затянутого в кожу перчатки, но была слишком медлительно, словно муха, увязшая в желе, и потому тут же получила удар в бок. Он выбил из её легких воздух, Таня застонала, привалившись к стене. Послышался тихий шелест металла: один из жандармов достал саблю. Она хотела закричать, чтобы Кэлин был осторожен, но он вдруг извернулся и вытолкнул её в сторону:

— Уходи! Это приказ, — крик оборвался: Кэлин пропустил удар в нос. На покрытую инеем черепицу брызнула кровь.

— Кэлин! — заорала Таня, забыв и про легенду, и про осторожность, и про горящий болью бок. Рому держался. Раздавал простые, короткие, но оттого не менее безжалостные удары направо и налево. С учётом выбывшей Тани на каждого из её друзей пришлось по три противника, и у них не оставалось никаких шансов выстоять.

— Помощь нужна? — хрип раздался совсем рядом, над правым плечом, и Таня вздрогнула от неожиданности.

Рядом стоял Тень в своём неизменном чёрном плаще и с маской в пол-лица, с которого лукаво смотрели знакомые янтарно-жёлтые глаза. Тень игриво подбрасывал какую-то сферу, которая отдалённо напоминала гранату со странным золотистым узором.

— Матерь меня забери, Тень! — почти простонала Таня, задыхаясь от облегчения и восторга. Как она по нему скучала! По закутанной в чёрное таинственной фигуре, рядом с которой не нужно было думать об условностях, страшных обстоятельствах и правилах поведения. Старый добрый Тень, который, ей казалось, погиб в руинах драконьего замка, теперь стоял рядом и наблюдал за дракой.

— Помоги им, — попросила Таня, и он бросил на неё быстрый взгляд.

— Для тебя всё, что угодно.

Таня почувствовала, как сладко свело желудок от его слов, а Тень уже бросился вперёд, на ходу выдёргивая кольцо. Он двигался легко и быстро, только плащ взвился в морозный воздух. Тень метнулся в сторону и отправил бомбу прямо в центр драки, и Таня в ужасе закричала что-то невразумительное. Раздался громкий хлопок, и к её удивлению из сферы повалил густой белый дым.

— Дымовая, раздави меня каток, — проговорила она, и голос её дрогнул — на короткое, ужасное мгновение она представила, как взрывом разорвёт Кэлина и Рому, и оттого паническая атака подкралась совсем близко, но едва ли это кто-то не заметил.

Тень вернулся и двумя точными движениями выцепил Кэлина и Рому из свалки в дыму.

— Живы? — кинулась к ним Таня. Лицо Кэлина заливала кровь, нос был сдвинут набок, под глаза поползли синяки, но он показал раскрытую ладонь — илибуржский аналог большого пальца вверх. Рому выглядел поприличнее, разве что взбучка от жандармов стёрла самодовольное выражение с его лица.

— Уходим, — прохрипел Тень. Он схватил Таню за запястье и потянул к соседней крыше, но почти сразу отпрянул: по ней уже спешил небольшой отряд жандармов. — Проклятье!

— Именем драконов — стоять! — велел капрал, вытаскивая шпагу.

— Именем драконов, — не скрывая сарказма, вздохнул Тень. Откашливаясь, другие полицейские выбирались из дыма.

— Все плохо, Тень, — заявил Рому, оглядываясь, и Таня нисколько не удивилась, что её друг узнал в одетом в плаще незнакомце городскую легенду. Жандармы, хмурые, злые, обступали их со всех сторон.

— Прорвёмся, — заявил тот. — Не держитесь рядом. Если надо, расходитесь. Встретимся в Тухлом тупичке. Знаете, где это? — Кэлин и Рому кивнули, а Таня вдруг поняла, что Тень всё это время не отпускал её запястье. — Главное, не притащите за собой преследователей. А теперь закройте глаза рукой.

Таня успела увидеть, как он сунул руку в карман и вытащил продолговатый предмет, и уткнулась лицом в его плечо, а следом завопила сирена и вспыхнул свет такой яркий, что он был невыносим даже погожим ярким днём. Жандармы застонали, по стуку Таня поняла, что некоторые упали на крышу, но долго раздумывать Тень ей не дал: сжал руку крепче и потянул за собой.

Зимний воздух обжигал лёгкие. Сзади раздавались крики, кто-то достал пистолет и выстрелил наугад в небо. Пахло дымом и порохом, а запястье крепко сжимали сильные пальцы Тени, и отчаяние вдруг отступило. Таня почувствовала, как в жилах радостно вспыхнул адреналин, прокатился по венам, разгоняя кровь. Сердце забилось быстрее, а грудь сдавило от восторга. В ногах появилась необыкновенная лёгкость, и Тени даже не пришлось помогать Тане перебираться через парапет: она быстро перемахнула сама. Жесть гремела и вибрировала под их сапогами, холодный воздух волнами бил в лицо. Рядом бежали Кэлин и Рому, целые и здоровые, а самое главное, что с ней снова был Тень. Таня иногда чуть поворачивала голову, чтобы посмотреть, что он рядом, несётся вровень с ней, а не привиделся в минуту паники.