— Менив, ты как? — Денри тронул ее за руку. — Ты не слушаешь меня совсем.
— Прости, — Таня повернулась, и он увидел, что ее глаза красные от слез, которые так и не пролились. — Столько воспоминаний. Они выбили меня из колеи.
— Ничего, — Денри привлек ее к себе. — Нам сейчас нужно встретиться с Советом, чтобы заявить о прибытии. Там будет… Сама знаешь, кто.
— Мангон. Я могу произносить его имя.
— Адриан Мангон. Ты мне так и не сказала, что он тебе сделал такого, что от одного его имени ты начинаешь дрожать.
— Ты же знаешь, мои губы запечатаны Великой Матерью. Я не могу рассказать, даже если бы хотела.
— Если он обидел тебя…
— То тебе незачем вмешиваться, — перебила его Таня. — Ты знаешь, что я могу сама за себя постоять.
— Ты не позволяешь мужчинам спасти тэссию из беды.
— Поверь мне, когда я в реальной беде, я не против, чтобы меня кто-нибудь спас, — Таня посмотрела в окно. — Мы приехали.
— Подожди, — Денри удержал ее за руку и посмотрел на нее взволнованно и серьезно, как бывало очень редко. — Ты справишься?
— Конечно, — чересчур бодро заверила Таня. — Если он не прикончит меня на месте, все будет хорошо.
— Боюсь, что Мангон на это не способен, — осторожно ответил ее друг.
— На гнев?
— На такие чувства, — ответил он и положил руку ей на голову.
С его помощью Таня вылезла из машины, и вздох удивления вырвался из ее груди вместе с облачком пара. Со всех сторон ее обступали небоскребы, те самые, которые она видела в первые дни пребывания в Иллирии из окна дома Амина. Тогда их медная обшивка горела на солнце, словно пожар, сейчас же здания казались темными и ржавыми, но это нисколько не умаляло впечатления. Конечно, им было далеко до Бурдж-Халифа или Пекинской башни, и в высоту они имели всего этажей тридцать, но за пять лет Таня настолько привыкла к малоэтажным домам, а то и вовсе пещерам, что центр Илибурга вызывал благоговение. Небоскребы стояли кругом, в центре которого уместилась площадь и сквер. Их разрезал Лирой, приток Отолуры, зажатый мраморными берегами. С низкого неба по-прежнему валил снег, и верхние этажи исчезали в белесой пелене. Небоскребы-соседи, стоявшие по разным сторонам Лироя, соединялись переходами, которые поддерживали мощные балки.
— А эти люди знают толк в жилищах, — раздался голос рядом. Это был Денри: он уже расплатился с водителем и теперь стоял по правую руку, задрав голову. Его огненные волосы горели пожаром на фоне белой завесы снега.
— В моем мире есть небоскребы, высотой в полмили, — задумчиво проговорила Таня, глядя в молочно-серое небо. Ее душу захватила нежная ностальгия, воспоминания, что вызывали улыбку. — И лифты там проезжают пять метров в минуту.
— Вот никогда не поверю, — усмехнулся Денри. — Ты можешь придумывать, что угодно, все равно я не проверю.
— А самолеты летают так быстро, что отсюда до Обители мы бы добрались за пару часов…
— Ага, в люди доплывают до дна океанов, — сказал Денри, щелкая ее по носу и возвращая к реальности. — Не завирайся, Менив. Просто признай, что эти небоскребы — самое великое, что ты видела, и пойдем всех удивим своим прибытием.
— Нет, конечно, самых высоких небоскребов я не видела. Но в моем родном городе они по девяносто этажей в высоту, — шепнула Таня другу на ухо.
— Ты принимаешь меня за дурака! — он сорвал шапку с ее головы, притворившись сердитым. — Довольно этого вранья, пошли к Мангону.
— Подожди минутку, — попросила Таня. — Мне кажется, стоит нам переступить порог этого Совета, как все завертится, закрутится. Дай еще немного подышать. Ты слышишь?
— Что? Я ничего не слышу.
— Вот и я — ничего.
Таня снова запрокинула голову и посмотрела на густую молочную пелену, что растеклась по Илибургу. В ней тонули облака и крыши домов, сквозь нее валил снег, заставляя жмуриться, а внизу царила тишина, не нарушаемая даже далекими гудками тверамобилей. Редкая минута, когда никто не сновал из одного департамента в другой, и снегопад почти скрыл следы на площади, на которой стояли два человека. Денри взял Таню за руки и тоже закрыл глаза, наслаждаясь крупицами времени, когда все как прежде, понятно и радостно. Минуты утекали, забирая с собой их прежние жизни, а они стояли, пытаясь отдалить неизбежное.
— Менив, — шепотом позвал Денри, не открывай глаза. — Я обморожу уши.
— А ты говорил, что шапки нелепы, — хихикнула Таня. — Ладно, пойдем. Ты же знаешь, в какой башне сидит Мангон верно?
— Конечно, нет, — ответил Денри и, предложив руку раненой подруге, повлек ее в первое на пути здание.
Оказалось, что ходить между небоскребами в поисках Адриана Мангона не так просто: расстояния между ними были большими, рассчитанными на то, чтобы не загораживать солнце для соседних зданий. Служащие и охрана неохотно отвечали на вопросы о Великом Совете, не хотели рассказывать, где их искать даже после того, как Денри показывал печать Итари и грозился обратиться драконом.
— Время сейчас неспокойное, молодые люди, — говорила дама в узких очках, — лучше вы всех нас перебьете, нежели дэстора Мангона.
Ее помощница пыталась дозвониться куда-то по большому телефону, висящему на стене. Ей приходилось громко кричать в микрофон, встроенный в корпус телефона, чтобы ее соединили к приемной Мангона, и крепко прижимать круглый наушник, откуда, несмотря на все усилия, доносился визгливый голос: “Я вас не слышу! Вы пропали, я не слышу! Не отвлекайте меня по пустякам!”
— А вы действительно готовы умереть за Мангона? — вкрадчиво интересовался Денри, лениво опираясь на стойку.
— Это моя работа, молодой человек, — поджала губы женщина, ничуть не вдохновленная его белозубой улыбкой с чуть более острыми, чем у нормального человека, клыками. — Не пускать лишних людей к Совету.
— У него печать драконов! — кричала помощница в микрофон.
“Не беспокойте меня больше!” — сдавленно послышалось в ответ.
Таня весело наблюдала за происходящим, и даже ее беспокойство вроде бы ослабело. Она с любопытством осматривала холл, под потолком которого по монорельсам текли бумаги, конверты и сообщения, подвешенные на прищепки. Вот движение одного из рядов остановилось, и на стойку упал пухлый конверт из желтой бумаги.
— И что, если я сейчас достану револьвер, вы будете готовы умереть за Совет? — продолжал допытываться Денри.
— А вы достанете? — невозмутимо подняла бровь женщина за стойкой, но Таня заметила, что она ближе придвинулась к столу, возможно, чтобы нащупать тревожную кнопку.
— Мне просто любопытно, какие настроения царят здесь. Мне все-таки с вами работать, — он продолжал улыбаться, но в тоне его проскользнул холодок. — Ну так что, подскажете, где заседает Великий Совет?
— Идите в Сапфировую башню, пусть они с вами разбираются, — ответила женщина и с размаху влепила на только что прибывший конверт прямоугольную печать.
Сапфировая башня располагалась на другом берегу Лироя и называлась так потому, что окна в ней были голубоватого оттенка. Башню опоясывала мощная лестница с перекладинами вместо ступеней.
— Это для драконов, — пояснил Денри.
В Сапфировой башне о дэсторе Огресе знали, и девушка за ресепшеном, гораздо более молодая и привлекательная, нежели неприветливая тэссия в прямоугольных очках, тут же куда-то позвонила. Появился камердинер в бело-синей форме, спокойный и чопорный, как и полагается государственному служителю, и предложил пройти с ним.
— На лифте мы поднимемся на двадцатый этаж, — сказал камердинер, нажимая кнопку. — Совет сейчас заседает, но они захотели с вами сразу увидеться.
Таня вертела головой, рассматривая панели, которыми были отделаны стены, и мраморные полы, и дорогую мебель, и свежие цветы в вазах. С высокого потолка свисали большие хрустальные люстры, к которым вели толстые скрутки проводов: здание освещалось с помощью дорогого электричества, а не традиционной тверани, что сразу говорило о его статусе. С другой стороны, в Илибурге ее не было пять лет, возможно, за это время электричество полностью вошло в обиход.
