— Это дракон, Денри Огрес, и его спутница, — имена долетели до слуха Тани, и она обернулась.

В одной из ниш на подушках развалился мужчина с шикарной черной бородой и внимательными цепкими глазами. На нем были лазурные одежды, голову покрывал тюрбан, вышитый драгоценными камнями, в пальцах, унизанных бесчисленными перстнями, он держал кубок и легко покачивал его. Имена гостей произнес слуга, который согнулся к мужчине в подобострастном поклоне, но голоса не понизил. Таня легко дернула Денри за рукав, привлекая его внимание к незнакомцу. Они уставились друг на друга, дракон со своей широкой улыбкой, мужчина хитро и насмешливо, Таня растерянно.

— Поприветствуйте повелителя песков и степей великого Эбейда Гату аль Фурата! — слуга разорвал неловкое молчание, и слова его более походили на требование, нежели на простое представление султана.

Аль Фурат спрятал улыбку в бороде, и в уголках его глаз появились лукавые морщинки, когда Таня спохватилась, присела в какой-то безобразной фигуре, склонив голову, и снова подняла на него испуганный взгляд. Она ожидала увидеть на его месте совсем другого человека, полного мужчину в просторных одеждах, словно сошедшего со страниц сказок или с диснеевской кинопленки, но нет: султан аль Фурат был высок, крепко сложен и, по всей видимости, силен. На вид ему было за сорок лет, но ни ленивая поза, ни кубок в руках не могли никого обмануть: он был хитер и опасен, этот пустынный шакал. И если Таня стушевалась под его цепляющим взглядом, Денри выглядел невозмутимым. Он приложил руку к груди и поклонился.

— Приветствую тебя, великий султан аль Фурат, от имени Обители драконов!

— Приветствую и тебя, Денри Огрес из племени драконов, — голос у султана оказался низким и глубоким, и чувствовалось, что в нем таится большая сила, призванная приказывать и управлять. — Присоединитесь ко мне за моей трапезой?

— С удовольствием, — ответил Денри. Откуда только в нем столько естественности, столько кошачьей грации, с которой он опускался на многочисленные шелковые подушки? В ее-то Денри, смешливом и дерзком? Гости, которые находились с султаном в нише, отгороженной узорчатыми ширмами, подвинулись, и Таня неловко села на колени.

— Позволь представить тебе моего торгового союзника, Багюс с Черных островов, — аль Фурат показал на мужчину привычной европейской внешности с обветренным лицом, — советник Гулагир, — худой мужчина с вытянутым лицом сдержанно поклонился, — мои добрые друзья, шахи Атиши и Ашпази.

— Большая честь делить с вами ужин, господа, — поклонился Денри.

Тут же подоспели слуги с новыми блюдами и чистыми кубками. Оказалось, что тарелки для султана ставились не на пол, а на специальный столик на маленьких, почти незаметных ножках. С плотным глухим хлопком открылась бутылка, и в кубки полилось янтарное медовое вино. Султан легким движением руки предложил Денри попробовать напиток, Тане же никто ничего не предлагал и не наливал.

— Бахрам рассказал мне, что ты торопишься в Илибург, Огрес. Не терпится попробовать вкус власти? — спросил он, и Денри криво усмехнулся, и усмешку его можно было трактовать по-разному. — Что ж, при нашей следующей встрече, надеюсь, такой же дружеской, расскажешь мне, как тебе понравилось ее послевкусие. А пока я предлагаю тебе выпить, перекусить, отдохнуть с дороги, после чего мы обсудим дела.

— Спасибо за угощения, великий султан, — начал Денри.

— Зови меня аль Фурат.

— Спасибо, аль Фурат, но ты должен знать, как никто другой, что дела лучше обсуждать с ясной головой.

— Опасаешься, что обману тебя? — нахмурился Эбейд.

— Просто отдаю дань твоим талантам, — обезоруживающе улыбнулся Денри. — Налейте моей женщине вина, она устала так же, как и я, и на ее долю выпали приключения.

Таня зло сверкнула глазами. Она была готова воспользоваться принятыми здесь обычаями, чтобы не привлекать к себе внимания, но Денри по ее мнению злоупотреблял своим положением. Султан сделал рукой неопределенный жест, и слуга с бутылкой тут же наклонился над столом, чтобы наполнить чашу для спутницы дракона.

— Что же за приключения с вами случились в дороге? — спросил Эбейд. — Люблю послушать интересные истории под хорошее вино, а мои гости все чаще повторяются.

— Ничего особо интересного, — с показательным равнодушием ответил Денри, забирая себе тушку небольшой дичи. Ее бока блестели от жира и клюквенного соуса. — Ваши подданные из трущоб напали на Менив-Тан и решили взять ее в заложники.

— Вот как? — султан нахмурился, сменил позу, сев ровнее. — Они не причинили твоей женщине вреда?

— Нет. Она умеет постоять за себя, — с нескрываемой гордостью заявил Денри, но тут Таня перебила его:

— Они просто хотят есть!

Короткая фраза прозвучала, как удар хлыста. Взгляды всех присутствующих в нише обратились к ней. Советник Гулагир высоко задрал тонкие полоски бровей, добрые друзья султана переглянулись. Даже Денри выглядел недовольным и смотрел на нее с неодобрением.

— О великий султан! — от волнения Таня напрочь забыла его имя. — Все, что хотели эти люди, — это… — Таня оглядела гостей султана. Она не обманула Бахрама, она много читала книг и имела представление о нравах восточных правителей, поэтому собрала волю в кулак и не позволила опасным словам сорваться с губ. — Это передать тебе послание!

Аль Фурат, стреляный гриф, все понял, скривил губы, но великодушно кивнул.

— Что ж, тогда я дарую тебе мою аудиенцию, и ты сможешь мне обо все рассказать лично. Позже. В конце концов, столь белые, как пески Великой Пустыни, дхари — редкие гостьи в моей дворце. Пей вино, Менив-Тан, и пусть сердце твое радуется моей щедрости!

Он был по-своему красив, этот Эбейд аль Фурат, и осознание собственной власти вместе с опасностью, которую он представлял, придавало ему особенное очарование, которому было сложно противиться. Но Таня все равно чувствовала досаду: люди трущоб спали на земле, в то время как султан рассуждал о собственной щедрости. Денри бросил на нее ободряющий взгляд: благодарность за сдержанность, — и тут же вернулся к ничего не значащему разговору с приближенными аль Фурата. Конечно, подумала Таня, ему нечего бояться, попробуй, снеси голову дракону, он обернется, сожжет здесь все к Бурунду и улетит за горизонт.

Переживая бурную смесь эмоций из восхищения красотой дворца и вкусом еды, из смущения, злости, усталости и отвращения к блеску и сладости всего происходящего, Таня развлекала себя тем, что осматривала залу и гостей. С удивлением она обнаружила, что на подушках восседали не только мужчины в сопровождении наложниц, а также женщины, по вольным позам и поведению которых можно было подумать, что они и не бесправные вовсе. В отличие от наложниц, эти женщины были одеты строго, и ни одна часть тела ниже шеи не была выставлена напоказ. На них были шелковые шаровары, туфли с загнутыми носами и богато расшитые халаты поверх нижнего платья. Они пили вино, подзывали и отсылали слуг, громко говорили и много смеялись. И вдруг зашевелились, когда ненавязчивые веселый мотивчик, который играли музыканты, стих, и на смену ему пришла новая мелодия, тягучая, как мед, нежная и пряная. Таня потерла предплечья, прогоняя непрошенные мурашки.

— Менив-Тан? — обратился к ней султан тихо, будто боялся помешать чему-то важному.

— Да, великий султан? — ей не хотелось оборачиваться, но маячить перед правителем затылком было невежливо.

— Посмотри внимательно. Я хочу порадовать твое северное сердце истинной страстью, — он улыбнулся, и на лице его отразилась гордость, с которой рассказывают о племенных лошадях.

В этот момент музыка стала наращивать темп, вступили дарбуки, маленькие, но отчаянно звонкие барабаны, и Таня послушно обернулась. Одни слуги колпачками тушили свечи на верхних лампах, и от них вниз полз белесый дым, другие раскидывали подушки, освобождая место. Едва они успели закончить, как в центр зала выбежали танцовщицы, легкие, но удивительно сильные. Они замерли, готовясь к танцу, и Таня нахмурилась: она никогда не видела танцовщиц в одних шароварах, без верха, чтобы их грудь украшали только бесчисленные цепочки. И тут же отпрянула. Это были не девушки. Перед ней были танцоры. Молодые парни, высокие, темнокожие, ловкие и гибкие, и рассеянный свет выгодно подчеркивал рельефы их стройных тел.