— Отлично сработано, мой мальчик! — сказал он Роули. — Отлично. В новогоднем наградном списке будет упомянуто и твое имя! О, да вот идут и наши друзья!
Но группа, появившаяся из глубины пещеры, состояла не только из друзей. Четверо из них были суровыми, но уже сломленными парнями, которых я раньше никогда не видел. Без сомнения, это были люди Имри. За ними следовали лорд Чернли и сэр Энтони Скурас. Следом — четверо спокойных и уверенных спецназовцев. Последними шли лорд Кирксайд со своей дочерью. Невозможно было сказать, что думали коммандос с черными лицами, но у остальных восьми было одно и то же удивленное и даже ошеломленное выражение.
— Мой дорогой Кирксайд! Дорогой мой друг! — Дядюшка Артур поспешил ему навстречу и пожал руку. А я-то совсем забыл, что они знали друг друга. — Я очень рад видеть вас в полном здравии, старина! Как все великолепно кончилось! Теперь все позади!
— Господи! Что здесь происходит? — воскликнул лорд Кирксайд. — Вы… вы их схватили? Всех? А где же мой мальчик? Где Ролинсон? И все…
С верховьев лестницы прогремел глухой взрыв. Дядюшка Артур посмотрел на Роули, и тот кивнул:
— Пластиковая взрывчатка, сэр.
— Отлично! Отлично! Кирксайд, друг мой, вы их сейчас увидите.
Он прошел к Скурасу, взял его за руку и принялся так сильно ее трясти, словно собирался вырвать.
— Вы стоите не с теми людьми, Тони, мой мальчик! — Это был один из самых великих моментов в жизни Дядюшки Артура. Он провел сэра Скураса к тому месту, где стоял лорд Кирксайд. — Это был страшный сон, мой друг, настоящий кошмар! Но теперь, слава Богу, все закончилось.
— Зачем вы это сделали? — хмуро спросил Скурас. — Зачем вы все это сделали? О Боже, вы сами, наверное, не знаете, что натворили!
В каждом из нас в какой-то мере скрывается актер, но в Дядюшке Артуре их было по меньшей мере десять. Он немного оттянул левый рукав и внимательно посмотрел на циферблат:
— Леди Скурас. Настоящая леди Скурас чуть более трех часов назад прилетела из Ниццы в Лондон и сейчас находится в одной из лондонских клиник.
— Боже! Что вы такое говорите? Ведь вот моя жена.
— Ваша жена находится в Лондоне. А это Шарлотта — Шарлотта Майнер. И всегда была Шарлоттой Майнер. — Я взглянул на Шарлотту. Она совершенно ничего не понимала, но потом на ее лице появилось что-то вроде надежды на понимание. — В начале года, чтобы чтобы заставить вас действовать сообща с ними, Лаворский и Доллман похитили вашу жену. Но похищения как бы не было — были оформлены бумаги о ее смерти. Вы были вынуждены подчиниться их воле. Я думаю, Тони, они считали себя умнее вас, но вы миллионер, а они вынуждены вам прислуживать. Обидно. Вот они и решили исправить эту несправедливость — разработали этот гениальный план. Теперь это было их предприятие, а вы стали лишь его номинальной главой и все от грабежей можно было вкладывать в эту империю. А когда вашей супруге удалось сбежать и она однажды ночью появилась у вас дома, они явились буквально следом за ней заявили, что в руках у них ее кузина и лучшая подруга — Шарлотта. Они пригрозили, что убьют Шарлотту, если не будет принят их план. — Леди Скурас возвращается к ним, а Шарлотта остается с вами в качестве жены. Вы заключаете с ней брачный контракт. В случае какого-либо с вашей стороны неповиновения, умрут обе и Шарлотта и ваша жена. Теперь над вашей головой висели два дамокловых меча.
— Боже всемогущий! И как вам только удалось все это узнать? — спросил лорд Кирксайд.
— Это довольно просто, — сказал Дядюшка Артур самодовольно. — В конце концов, это наша специальность. Во вторник ночью я говорил по радио с Ханслетом. Он продиктовал мне список людей, о которых Калверт хотел иметь срочную и исчерпывающую информацию. Правда, этот разговор подслушивали на «Шангри-Ла», но они не поняли, о ком идет речь: во время разговоров все без исключения имена кодируются. Калверт позднее рассказал, что, когда он во вторник вечером видел мистера Скураса, он не мог избавиться от чувства, что сэр Энтони немного переигрывает. Но добавил, что была в этом и доля правды. В итоге он пришел к выводу, что сэр Энтони совершенно сломлен смертью жены, и поэтому ему показалось совершенно невероятным, чтобы человек, так глубоко скорбевший о ее потере, вдруг через каких-то два месяца мог скоропалительно жениться во второй раз.
Я телеграфировал во Францию. Полиция Ривьеры произвела эксгумацию. Гроб жены сэра Энтони был набит опилками. Полиции понадобилось полчаса, чтобы выяснить, кто выдал свидетельство о смерти, и остаток дня, чтобы найти врача. Они обвинили его в убийстве. Во Франции это можно сделать в том случае, если трупа нет. Врач не стал тратить времени на размышления и сразу же повез их в частную клинику, в которой содержалась леди Скурас. Врач, старшая сестра и еще несколько человек в настоящий момент арестованы. И почему только — ради всего святого! — вы не обратились ко мне раньше!
— Могла погибнуть Шарлотта. Могла погибнуть моя жена. На моем месте вы бы стали так рисковать? Только честно.
— Бог его знает, — ответил честно Дядюшка Артур. — С вашей женой, Тони, все в порядке, обо всем этом Калверту подтвердили по радио сегодня в пять утра. — Дядюшка Артур ткнул пальцем вверх. — Калверт использовал их же передатчик, который находится в замке. — И сэр Скурас, и лорд Кирксайд раскрыли рты от удивления. Лаворский и Доллман выглядели так, словно их хватил удар. А глаза Шарлотты стали похожи на две большие монеты. Она смотрела на меня по-особенному.
— Все верно, — подтвердила Сьюзен Кирксайд. — Я была при этом с мистером Калвертом, только он запретил мне об этом говорить. — Она взяла меня за руку и улыбнулась. — Еще раз прошу прощения за те слова, которые наговорила вам сегодня ночью. Теперь я знаю, что вы самый удивительный человек, которого я когда-либо знала. Само собой разумеется, за исключением Ролли.
Услышав шум на лестнице, она обернулась и в тот же момент забыла обо мне — самом удивительном человеке после Ролли.
— Ролли! — закричала она. — Ролли!
И я увидел наконец ее несравненного Ролли, который спускался, стараясь держать себя в руках. Они все были здесь. Сын лорда Кирксайда — Джонатан, достопочтенный Роллинсон, сыновья сержанта Макдональда, экипажи пропавших маленьких судов и позади всех — сухонькая маленькая пожилая женщиа в длинном темном платье с большим черным платком на голове. Я подошел к ней и взял ее за руку.
— Миссис Мак-Ихерн, — сказал я, — я отвезу вас домой в самое ближайшее время. Ваш супруг давно ждет вас.
— Благодарю, молодой человек, — ответила она спокойно. — Это будет очень мило с вашей стороны. — И по-хозяйски взяла меня под руку.
Шарлотта Скурас тоже подошла ко мне и тоже взяла меня под руку — не как хозяйка, но все же так, чтобы все могли это видеть. Я не возражал.
— Вы все обо мне знали? Вы все время все знали про меня? — спросила она, заглядывая мне в лицо.
— Он знал, — подтвердил задумчиво Дядюшка Артур. — Во всяком случае, так он мне сказал. Но ты, Калверт, так и не удосужился объяснить, обосновать свое это знание.
— Позвольте я начну с вашего визита на «Файркрест», сэр Энтони, — стал хвалиться своей проницательностью я. — Именно тогда у меня впервые появились сомнения в вашей непричастности ко всем этим событиям, а следовательно под подозрение попадали и все находящиеся на «Шангри-Ла». Это ваше странное поведение, после того как у вас на яхте кто-то разломал передатчик. Логичнее было отправиться с заявлением в полицию и оттуда по телефону связаться с материком, ведь вам так нужно было сделать этот звонок. А вы направились на «Файркрест». Я подумал, что, возможно, это могло быть сделано с целью отвести от себя подозрение в поломке передатчика у нас. Раз на «Файркресте» — диверсия, на «Шангри-Ла» — диверсия, значит за мной охотится кто-то другой. А эта ваша оговорка, предположение, что этот кто-то другой разнес вдребезги обе телефонные будки на главной улице Торбея, чтобы окончательно изолировать нас от материка. Ведь в Торбее, наверняка, есть десятки домов с личным телефоном, причем здесь две будки. Согласитесь, все это вместе вызывает вопросы. Так-что ваш визит на «Файркрест» не отвел от вас подозрения, а имел противоположный эффект. Когда я увидел во вторник вечером на «Шангри-Ла», как вы ведете себя, я вспомнил характеристику вашей личности, данную сержантом Макдональдом. Было впечатление, что речь шла о совершенно разных людях. Это опять вызывало вопросы. Было просто невозможно представить, чтобы человек, с такой нежностью вспоминающий свою жену, мог вести себя с другой женщиной подобным образом, тем более очаровательной женщиной.
