— А вы знаете, где их держат? Ведь в замке наверняка найдутся подходящие тайники и подвалы…

— Глубоко внизу в подвале. Отец категорически запретил спускаться туда. Без объяснения причин.

— Придется нарушить его запрет. Одевайтесь и проводите меня туда.

— Туда? — Она с ужасом посмотрела на меня. — Вы с ума сошли? Замок ночью охраняют трое до зубов вооруженных головорезов. Один из них там. Нет, вы явно спятили! Я ни за что туда не пойду!

То, что теперь из троих злодеев остались двое, я говорить ей не стал, в ее глазах по-прежнему читалось отвращение, зачем его усиливать.

— Откровенно говоря, я и не думал, что вы согласитесь. Вы бросаете на произвол судьбы своего жениха, жалкая трусиха, достойная всяческого презрения. — Я чувствовал вкус этого самого презрения на губах. — Да, лорду Кирксайду можно только позавидовать! Счастливый отец! И жениху тоже!

Она не выдержала и ударила меня, и в этот момент я понял, что победил:

— Прекращайте буянить, можете разбудить часовых. Лучше одевайтесь.

Я сел спиной к кровати и, пока она одевалась, рассматривал дверь и стены. Шарлота, теперь она — обе считают меня бессердечным и беспощадным. Обидно.

Наконец я услышал:

— Я готова.

На ней была та же дневная «униформа» — матросская тельняшка и старые джинсы, которые, как я тогда подумал, шили прямо на ней с помощью портативной швейной машинки. Видимо, они ей были впору, когда ей было лет пятнадцать. Сбивало с толку то, что она оделась за тридцать секунд, а звука портативной швейной машинки было не слышно.

Мы спустились в холл. Я был последним человеком в мире, с кем бы она захотела оказаться на необитаемом острове, но тем не менее она, должно быть от страха, довольно крепко держалась за мою руку.

Через каждые несколько метров я ненадолго зажигал фонарик, что, собственно, было излишним, так как Сьюзен хорошо знала дорогу и уверенно вела меня.

— Двери черного хода, — прошептала она. —  Единственный вход в замок, кроме главных ворот. Его должен охранять часовой, но может быть он снаружи? А это двери на кухню, чтобы спуститься в подвалы нужно пройти через нее.

Часового на кухне не оказалось, двери черного хода были закрыты на замок, значит снаружи его тоже не было, правильно в такую-то погоду. Значит устроился где-нибудь внутри. Сьюзен говорила что замок ночью охраняют трое. С тем, который стоял у основных ворот, я уже расправился, один должен был охранять этот вход. Я расспросил девушку, что она знает о третьем охраннике. Она сказала, что верх здания по всему периметру опоясывает наружная галерея, и в обязанности  охраны входит ее патрулирование и наблюдение за окрестностями.

Я подумал, что в такой туман этот парень даже в ночной бинокль вряд ли может что-нибудь разглядеть, и, скорее всего, тоже устроился в каком-нибудь теплом местечке. Вряд ли он нам помешает.

Прошли через кухню в посудомойку. В дальнем ее конце — открытая дверь, за ней несколько ступеней ведут вниз на небольшую площадку и ход поворачивает влево. На площадку падают отблески света. Сьюзен приложила палец к губам, и мы крадучись спустились по этим ступеням. Я осторожно выглянул из-за угла.

Там был не горизонтальный коридор, а вниз под углом шли ступени каменной лестницы. Такой мне еще не доводилось видеть. Она освещалась тусклыми лампочками, отстоящими одна от другой довольно далеко, и была так длинна, что стены вдали, казалось, смыкаются друг с другом. Приблизительно метрах в пятнадцати — небольшая горизонтальная площадка. От нее  направо начинался новый коридор, а лестница продолжала спускаться дальше. На площадке стоял табурет, на котором сидел человек. На коленях у него лежала винтовка. Я пригнулся к Сьюзен и спросил шепотом:

— Куда, черт возьми, ведет эта лестница?

— Разумеется, к эллингу. — Она, казалось, была удивлена моим вопросом. — Куда же еще?

Конечно, куда же еще! У тебя сказочная проницательность, Калверт! Отлично! Ты прилетел на вертолете, видел замок, видел эллинг и  тебе ни разу не пришла в голову мысль, что этот эллинг и замок должны быть каким-то образом связаны друг с другом.

— А ход вправо ведет в подвал, где томятся пленники? — Она кивнула. — А для чего этот подвал вообще? Для винного погреба очень неудобно, на такой-то глубине.

— Нет. Раньше там хранились запасы воды.

— Другого пути вниз нет?

— Нет. Только этот.

— Мы не спустимся и на пять ступеней, как он нас продырявит из своей винтовки. Вы знаете, кто там сидит?

— Знаю только, что его зовут Гарри. Мой отец говорит, что он армянин. Настоящего его имени я не знаю. Молодой, гладкий, слащавый… противный.

— Уж не хватило ли у него наглости приставать к дочери главы клана?

— Да, это было ужасно. — Она инстинктивно вытерла губы тыльной стороной ладони. — От него несло чесноком.

— Ну, его можно понять. Я и сам бы приударил за вами, будь я на его месте. Но годы, годы. Окликните его и извинитесь.

— Что…?

— Скажите, что просите у него прощения, что вначале не смогли правильно оценить все благородство его характера, что отец уехал, и это — первая возможность, которая вам представилась, чтобы поговорить с ним. В общем, болтайте что угодно.

— Нет!

— Сью!

— Он мне не поверит! — со злобой прошептала она.

— Не поверит? Подойдет ближе, и, гарантирую, потеряет голову. Ведь любой мужик…

— Вы ведь от моей близости голову не теряете!

Да, такова женская логика, похоже ее это несколько обижает.

— Когда я был в его годах, я тоже не мог себя контролировать. Быстрее! Времени нет совсем!

Она неохотно кивнула, и вышла на площадку, а я притаился за углом, держа пистолет за ствол. Девушка окликнула охранника, тот встал с табуретки. А когда увидел, кто его зовет, то, забыв о винтовке, кинулся вверх по лестнице. Сьюзен начала что-то торопливо ему говорить, но он вряд ли ее слушал. — Страсти клокотали в нем с бешеной силой. Уж эта горячая армянская кровь. Как только он приблизился к Сью, я выскочил и уложил его одним ударом. Потом связал и, поскольку носовые платки у меня закончились, я оторвал кусок от его собственной рубашки и запихнул ему в рот кляп. Сьюзен хихикнула. Смешок подозрительно походил на истерику.

— В чем дело? — спросил я.

— Да из-за Гарри… Он всегда одет по последней моде. Эта рубашка шелковая. Вы не очень почтительны, мистер Калверт.

— Особенно к таким, как этот. Поздравляю вас. Вы совсем неплохо сыграли свою роль.

— И тем не менее это все ужасно противно. — Она опять провела по губам тыльной стороной ладони. — От него так несет виски, словно он искупался в бочке.

— У современных молодых людей странные вкусы, — сказал я мягко. — Но запах виски все же приятнее, чем запах чеснока.

Это была большая сводчатая пещера  естественного происхождения. Выход из нее к морю был закрыт постройкой изображавшей собой эллинг, лежащий в искусственной гавани. Видимые с воздуха размеры этой постройки — примерно, семь метров на шесть. То есть создавалось впечатление, что эллинг может принять лишь две-три весельные шлюпки. На самом же деле он был достаточно большим, чтобы вместить такое судно, как «Файркрест», или даже «Нантсвилл». 

 В углах пещеры, где задняя стена пещеры параллельная побережью смыкалась с боковыми, в глубь скалы уходили туннели, скорее всего, это тоже было дело рук природы. Какова их длина при помощи моего фонарика разглядеть было невозможно. Вдоль боковых и задней стен  пещеры протянулась ниша чуть больше двух метров в высоту. Ее выполнили при помощи взрывных работ. Все остальное выглядело так, как сотни лет назад.

Нижняя плоскость этой ниши возвышалась над водой при самом полном приливе и служила рабочей площадкой. На ней были разбросаны всевозможные причиндалы, имеющие отношение к работам под водой, — компрессор, ручная помпа, глубоководные водолазные скафандры,  свинцовые грузила, снаряжение аквалангиста, такое же как у меня самого, стойка баллонов со сжатым воздухом, шланги для подачи воздуха на глубину, телефонный кабель и прочее. А вон и четыре кнехта — все ясно, именно к этой стороне причаливают суда.