С крючка, находящегося рядом с умывальником в углу комнаты, я снял полотенце и вытер им свою грязную и мокрую от дождя физиономию, а потом немного привел в порядок волосы и проверил в зеркале, смогу ли я дружески и в то же время самоуверенно улыбнуться. Получалось не очень — выглядел я в этот момент как портрет на листовке «Его разыскивает полиция».

Мне понадобилось почти две минуты, чтобы разбудить ее. Для того, чтобы она пришла в себя окончательно, понадобилось еще какое-то время, и это обстоятельство, видимо, оказалось мне на руку: девушка не закричала. Все-таки у нее была возможность привыкнуть к факту, что в ее комнате среди ночи находится незнакомый мужчина. К тому же я изобразил дружелюбную улыбку — причем так при этом старался, что заломило скулы. Но я не был уверен, что это помогло.

— Кто вы? Кто? — Голос дрожал, а полусонные глаза раскрылись так, что, казалось, готовы были выскочить из орбит. — Не дотрагивайтесь до меня! Не вздумайте что-либо сделать… Иначе я закричу… Я позову на помощь…

— Я не собираюсь до вас дотрагиваться, Сью Кирксайд. Кроме того, сперва подумайте, помогут ли ваши крики. Советую не орать и быть послушной девочкой. Говорите шепотом. Думаю, что вести себя каким-либо другим образом неразумно. Вы согласны со мной?

Несколько секунд она смотрела на меня застывшим взглядом, губы ее шевелились, словно собирались что-то сказать, но постепенно страх стал проходить. Она внезапно села в постели и сказала:

— Вы — мистер Джонсон. Человек из вертолета.

— Вы должны быть немного осторожнее, — ответил я с упреком. — Такой ваш вид… я все-таки мужчина. — Девушка быстро схватила одеяло и натянула его до самого подбородка. А я продолжил. — Зовут меня Калверт, и я работаю на государство. Я ваш друг, в котором, как мне кажется, вы и ваш старик нуждаетесь, не так ли, Сьюзен?… Я имею в виду лорда Кирксайда…

— Что вы от меня хотите? — прошептала она. — Что вы вообще здесь делаете?

— Я нахожусь здесь, чтобы избавить вас от бед, — сказал я. — Кроме того, я пришел, чтобы получить приглашение на вашу свадьбу с достопочтенным Джоном Роллинсоном! Советую, если удастся, назначить бракосочетание на конец месяца. В это время я как раз буду в отпуске.

— Уходите! — Голос ее был тих и полон отчаяния. — Прошу вас, уходите быстрее, иначе вы все испортите. Если вы друг, то прошу вас — уходите! Уходите!

Она действительно этого хотела, судя по ее виду, больше всего на свете. Я сказал:

— У меня создается впечатление, что здесь всем основательно промыли мозги. Если вы верите в обещания этих людей, то тогда вам придется поверить и в существование Санта-Клауса. Они не оставят вас в живых, такого свидетеля. Это касается всех, кто когда-либо имел с ними дела́ и может дать показания в суде. 

— Они этого не сделают! Не верю! Я присутствовала при разговоре отца с Лаворским. Он торжественно заверил, что с нами ничего не случится, что в конце концов они бизнесмены и убийства не по их части. Я знаю, он финансист и он очень доказательно и убедительно говорил!

— Значит, Лаворский! — Послушайте, ведь он и должен был так говорить. Но он наверняка не сказал вам, что в течение последних трех дней они уже убили четверых и четыре раза покушались лично на меня.

— Вы лжете! Такое… Такое в наши дни не случается. Имейте же хоть немного сострадания и оставьте нас в покое!

— От кого я это слышу? Это говорит дочь вождя старейшего шотландского рода? — возмутился я. — Все ясно. С вами мне говорить бесполезно. Мне нужен ваш отец. Где он?

— Не знаю. Он ушел в одиннадцать вечера вместе с Лаворским и Имри. Отец не сказал куда. Он вообще мне ничего не говорит. — Девушка замолчала. Щеки ее покраснели. — Почему со мной говорить бесполезно?

— Он не говорил, когда вернется?

— Ответьте на мой вопрос?

— Потому что вы еще слишком молоды и недостаточно проницательны. Вы не знаете, как подл этот мир, и поэтому готовы поверить всему, что пообещает прожженный негодяй. А вот мне, который в состоянии всех вас спасти, вы верить отказываетесь. Мисс Кирксайд, вы настолько глупая и упрямая девица — я говорил грубо, больше мне ничего не оставалось. — Настолько никчемная, что достопочтенному Роллинсону можно считать повезло.

— Что вы имеете в виду? — Живому и подвижному лицу трудно придать безучастное выражение, но на сей раз ей это удалось.

— Лучше отправиться в лучший мир, чем мучиться в браке с такой! А он умрет и только по той причине, что Сью Кирксайд не захотела ничего предпринять для его спасения! Не смогла отличить правду от лжи, оказалась столь слепа! — Как только я произнес это последнее слово, на меня нашло вдохновение — я стянул шарф и обнажил шею. — Как вам это — нравится?

Судя по всему, понравилось не очень. Она побледнела. В зеркале на туалетном столике я тоже видел эту картину и, должен признаться, что мне она тоже не понравилась. Работа Квина во всей красе.  Калейдоскоп красок. Все цвета радуги.

— Квин? — прошептала она.

— Вы знаете его? Знаете лично?

— Я знаю всех. По крайней мере, большинство. Наш повар слышал пьяный разговор на кухне об этом страшном человеке. Квин убил своего приятеля из-за женщины. Так вот, рассказывающий говорил, что шея убитого выглядела именно так. — Она сделала усилие и отвела взгляд от моей шеи. — Я думала… думала — приукрашено,  пьяная болтовня.

— И вы до сих пор думаете, что они, как миссионеры, проповедуют христианское учение? — насмешливо спросил я. — Вы знаете Жака и Крамера?

Она кивнула.

— Я убил их обоих сегодня ночью, убил еще одного, не знаю его имени. Но учтите, все это после того, как эта компания убила пилота вертолета, я прилетал с ним вчера, убила моего друга — ему сломали шею. А после этого попытались убить меня и моего босса. Ну как, теперь вы мне верите? Или по-прежнему считаете, что вся эта история — детская игра?

Моя шоковая терапия дала эффект, даже чрезмерный. Лицо ее превратилось из бледного в серое, как пепел.

Она сказала:

— Кажется, меня сейчас стошнит.

Больше всего мне хотелось ее обнять и тихо сказать — ладно, ладно, не ломайте свою хорошенькую головку и предоставьте все это мне. Весь этот кошмар кончится до наступления следующей ночи. Мне очень хотелось сказать ей нечто подобное, но вместо этого я произнес холодным суровым тоном:

— Позднее, у нас нет времени на эти глупости. Если вы, конечно, хотите, чтобы вся эта история завершилась благополучно и вы вышли замуж за Роллинсона. Отец сказал, когда вернется?

Какое-то время она смотрела на умывальник в углу комнаты, видимо прикидывая,  бежать туда или нет. Потом снова подняла глаза и прошептала:

— Вы не лучше их… Вы — страшный человек… Убийца!

Я встряхнул ее за плечи. Потом со злостью в голосе спросил:

— Он сказал, когда вернется?

— Нет. — Она смотрела на меня с отвращением.

— Вы хоть знаете, что здесь делают эти люди?

— Нет.

Я поверил. Ее старик, видимо, был в курсе, но ей, разумеется, ничего не сказал. Лорд Кирксайд был достаточно умен, чтобы понять, что непрошеные гости не уйдут просто так. Возможно, он со своей стороны тоже вел безнадежную игру, втайне надеясь, что они пощадят его дочь, если будут уверены, что она ни о чем не знает. Но в таком случае ему следовало обратиться к психиатру. Однако, сидя в его шкуре или, точнее, в этом дерьме, я бы, наверное, тоже хватался за любую соломинку.

— Одно ясно, — продолжал я. — Судя по всему, вы знаете, что ваш жених не умер. Как и ваш брат, как и все остальные. Их просто держат здесь, под замком. Я прав?

Она молча кивнула.

Мне хотелось, чтобы она не смотрела на меня такими глазами.

— Вы знаете, сколько всего человек?

— Дюжина… или, больше. Я знаю, что среди них есть дети. Три мальчика и девочка.

Так и должно было быть. Двое сыновей сержанта Макдональда и мальчик с девочкой, которые находились на борту переоборудованного спасательного катера «Кингфишер», вышедшего из Торбея. Относительно гуманности этих бандитов у меня не было ни малейших сомнений, но то, что люди, находившиеся на исчезнувших судах и ставшие свидетелями преступных действий, были все еще живы, меня не удивляло. Для этого имелись веские причины.