— Совсем не нравится. И что вы собираетесь с нами делать?

— Не будьте ребенком! «И что вы с нами будете делать?» — жестко передразнил он. — Думаю, вы сами отлично это знаете. А как вам удалось узнать об этом месте?

— С палачами не разговариваю!

— Я думаю, мы сперва прострелим ногу адмиралу, — с веселым видом предположил Лаворский. — Потом — руку, потом — бедро…

— Ну хорошо. У нас был на «Нантсвилле» мощный передатчик…

— Это нам известно! Почему вы заподозрили Дюб-Скейр?

— Благодаря судну экспедиции оксфордских геологов. Оно стояло на двух якорях в маленькой естественной гавани, рядом с этим местом. Хотя в той бухте нет скал и рифов, судно каким-то образом не сходя с места получило пробоину. — Оно и не должно было двигаться с места, поскольку любое другое судно вы смогли бы увидеть издалека, но этому достаточно было выйти из гавани, чтобы увидеть и эллинг и водолазный бот. Все верно, но таким способом лишать их подвижности было просто глупо.

Лаворский взглянув на Имри, произнес:

— А ведь я тогда возражал против этого. Ну ладно, значит, обратили внимание. Было еще что-то, Калверт?

— Дональд Мак-Ихерн с Ойлен Оран. Лучше бы вам забрать его, а не его жену. Да и Сьюзен Кирксайд нельзя было оставлять на свободе. Где вы видели двадцатилетнюю, совершенно здоровую девчонку с такими синяками под глазами? Да, и, ко всему прочему, вы оставили след от фюзеляжа самолета. Я имею в виду самолет старшего сына лорда Кирксайда. Вы должны были след уничтожить, после того как сбросили самолет с утеса. Этот след я увидел с вертолета.

— Все? — спросил Лаворский.

Я кивнул, и он снова посмотрел на Имри.

— Я ему верю, — сказал тот. — Значит, никто не проболтался. Это все, что мы хотели узнать. Сперва Калверта, мистер Лаворский? — Их организация работала не откладывая дел в долгий ящик.

Я быстро вставил:

— Ответьте на мои вопросы, ведь я ответил на ваши. Удовлетворите предсмертное любопытство профессионала.

— Даю две минуты, — сказал Лаворский со смехом. — Поспешите, у нас еще много дел.

— Где сэр Энтони Скурас? Ведь он должен быть здесь.

— Он действительно здесь. Наверху, в замке, вместе с лордом Кирксайдом и лордом Чернли. А «Шангри-Ла» стоит у противоположного берега.

— И последнее. Верно ли то, что идея нападать на корабли, перевозящие звонкую монету, топить их и грабить, принадлежала лично вам, но весь план вы разработали вместе с Доллманом, а Лорд Чернли всего лишь за деньги сливал вам тайны Ллойда о судах и грузах? Ясно, что капитану Имри было поручено набрать команду головорезов, и убийство наших агентов и пилота вертолета его рук дело, но мне интересно, совершил ли он это по чьему-то приказу, или по личной инициативе?

— Что сейчас отрицать очевидное. — Лаворский снова раскатисто рассмеялся. — Мне кажется, что все было хорошо продумано и выполнено. Не так ли, Джон?

— Так, — холодно ответил Доллман. — Но мы напрасно тратим время.

Я надеялся, что с нашим магнитофоном в результате всех этих передряг ничего плохого не случилось, и весь этот разговор запишется качественно.

Я повернулся к Шарлотте Скурас. Пистолет все еще был направлен на меня:

— Судя по всему, мне предстоит умереть. Так как в этом виноваты вы, то вы и доведите дело до конца. — Я шагнул к ней, взял ее руку с пистолетом и приставил пистолет к своей груди. — Прошу вас, только побыстрее!

Стало тихо, так тихо, что можно было даже услышать едва различимый шум дизеля «Файркреста». Глаза всех, находившихся в эллинге, теперь были устремлены на нас. Я стоял спиной ко всей этой банде, но я знал, что это так. Я этого и добивался.

— Ты с ума сошел, Калверт? Она убьет тебя! Она одна из них! — Это был выкрик Дядюшки Артура.

В карих глазах Шарлотты стоял смертельный страх. Другого выражения нельзя было и ждать. Это были глаза человека, который понимает, что в этот момент для него рушится вся вселенная. Палец медленно сполз с курка, ладонь разжалась, и пистолет упал на палубу. Стук эхом отозвался в пещере.

— Миссис Скурас не в форме. Найдите на роль палача кого-нибудь другого!

Когда я кричал эту чушь, Шарлотта Скурас громко кричала от боли, ударившись ногами о комингс двери рубки, в проем которой она летела ласточкой. Возможно, я толкнул ее с большей силой, чем это было необходимо, но у меня сейчас не было времени соизмерять каждое движение — это было слишком рискованно. Хатчинсон был начеку, он поймал ее в охапку и они оказались лежащими на палубе. Я проскочил в рубку с быстротой регбиста международного класса, пытающегося уйти от десятка преследователей, и упал на Дядюшку Артура, который оказался на палубе раньше всех. Видимо, ему очень хотелось еще пожить.

Я схватить мегафон, приготовленный заранее, и мой голос разнесся по всей пещере:

— Не стрелять! Если будет хоть один выстрел, умрете все! Повторяю: одна пуля — и вы все мертвецы! За спиной каждого из вас человек с автоматом. За каждым, кто находится в эллинге! Повернитесь! Очень медленно повернитесь и убедитесь в этом сами! — Я осторожно приподнялся и выглянул наружу. Все было в порядке. Тогда я встал во весь рост, вышел из рубки и поднял свой автомат, валявшийся на палубе.

Это было самое ненужное мое действие за все последние дни. Уж чего-чего, а автоматов в этот миг в эллинге было более чем достаточно. Двенадцать. И держали их двенадцать пар рук, которые принадлежали самым спокойным парням, которых я когда-либо видел. Двенадцать человек стояли полукругом. Спокойные, уверенные парни в шерстяных шапочках и серо-черной маскировочной одежде, в ботинках на резиновых подошвах. Их руки и лица были черны как смоль. Лишь глаза блестели, как у членов негритянской труппы. Но на этом заканчивалось все сходство с развлекательным бизнесом.

— Всем бросить оружие! — Приказ исходил от человека, стоявшего в середине группы и ничем не отличающегося от других. — Без резких движений. Медленно! Спокойно! Мои люди — коммандос. Стреляют при малейшем неверном движении на поражение! Стрельба по ногам не их профиль!

Ему поверили. Я тоже. Все побросали оружие и стояли не шевелясь.

— Теперь сложить руки за головой! — Все, кроме Лаворского, повиновались. Он больше не улыбался, и мина его была настолько кислой, что очень хотелось пожелать ему доброго здравия. И тут я убедился, что это действительно коммандос. Ближайший к Лаворскому спецназовец без всякой команды шагнул к  нему. Приклад автомата бойца лишь слегка качнулся, а когда Лаворский поднялся на ноги, нижняя часть его лица была покрыта кровью  и я увидел дыру на месте его зубов. Лаворский молча сложил руки за головой.

— Мистер Калверт? — снова подал голос спецназовец, отдававший приказы.

— Это я.

— Сэр, я капитан Роули. Спецназ Королевской морской пехоты.

— Что с за́мком, капитан?

— В наших руках.

— «Шангри-Ла»?

— Тоже.

— Заключенные в подвалах?

— Двое моих парней сейчас поднимаются туда, сэр.

Я повернулся к Имри:

— Сколько там часовых?

 Имри сплюнул и ничего не ответил. Спецназовец, который занимался воспитанием Лаворского, сделал шаг к  Имри, и тот быстро произнес:

— Двое.

— Двух ваших будет не маловато? — спросил я Роули.

— Надеюсь, сэр, что часовые не настолько глупы, чтобы оказать сопротивление…

Не успел он закончить фразу, как раздался треск автоматной очереди.

Роули пожал плечами:

— Сожалею, но они оказались балбесами, сэр. — Он повернулся к парню с рюкзаком за плечами. И, по последовавшей команде, я понял, что там находилась взрывчатка.— Робинсон, ваш выход, вперед, открыть двери подвала. — Робинсон бегом отправился выполнять приказ. —  Сержант Эванс, пленных в два ряда — там вдоль стены. Ряд стоя, ряд сидя.

Когда этот приказ был выполнен, когда не стало опасности попасть под перекрестный огонь, мы сошли с яхты, и я представил капитану Роули Дядюшку Артура. Представил четко, по-военному, со всеми званиями и титулами. Капитан Роули, вытянувшись в струнку, лихо взял под козырек. Дядюшка Артур сиял от счастья и сразу взял командование на себя.