— Наши «друзья» дома и похоже собираются удрать, вы все правильно рассчитали, Калверт. — Произнес Тим Хатчинсон.

Мы дрейфовали по течению, заглушив двигатель, мимо маленькой искусственной гавани острова Даб-Сгейр. Туман уже рассеялся и была видна вертикальная полоска света между, не плотно прилегающими друг к другу, створками ворот эллинга 

— Калверт почти всегда бывает прав, — ответил Дядюшка Артур таким тоном, словно добавлял: «И всему этому он выучился у меня». — Ну, что теперь?

— Теперь — в атаку! — сказал я и повернулся к Хатчинсону. — Ширина «Файркреста» — пять метров, ширина входа в гавань — семь, ширина входа в эллинг — около шести. Это возможно — провести судно через эти оба  игольных ушка со скоростью достаточной, чтобы распахнуть эти двери, не налетев при этом на скалы? Да не забудь их судно пришвартовано с левой стороны эллинга.

— Есть только один способ проверить это. — Хатчинсон нажал на стартер, и дизель заработал. Шум его почти не был слышен. Не ускоряя хода, Хатчинсон стал маневрировать и, наконец, сунув в рот сигару, дал полный газ. В свете спички лицо его казалось спокойным и задумчивым. — Хатчинсон устремился в атаку

В течение минуты вообще ничего не было видно: темнота и серые полосы тумана, проплывающие мимо. А потом мы заметили полоску света, находящуюся точно впереди. Полоса буквально летела на нас.

Я взял автомат, распахнул дверь с левого борта, раскрепил ее и встал  в проеме — одна нога снаружи, другая — в рубке. Я знал, что с правого борта такую же позицию занял Дядюшка Артур. Мы постарались зафиксироваться в дверях так надежно, как только смогли. Остановка яхты в любом случае будет для нас неожиданной и внезапной.

Мы проскочили в гавань очень удачно — на окраске бортов яхты не появилось ни единой царапины.

В тот же момент Хатчинсон сбавил скорость, и я невольно подумал, что если до конца жизни буду заниматься вождением яхты, то и тогда не смогу выполнить такой маневр. Если мы не попадем носом в ворота, то непременно наткнемся на скалы, и тогда «Файркрест» неизбежно пойдет ко дну. Но об этом сейчас никто не думал.

Наше появление на сцене оказалось даже более впечатляющим, чем мы могли предполагать. Дело в том, что ворота, которые, по нашим расчетам, должны были под напором «Файркреста» раскрыться, вместо этого сорвались с петель, и мы с невообразимым шумом вогнали их в ангар. Из-за этого мы частично потеряли скорость. Нашу фок-мачту срезало с неприятным металлическим скрежетом как раз на уровне рулевой рубки, от этого скорость еще больше упала. Мы с грохотом, треском, скрипом автопокрышек — наших кранцев, развешенных по обеим бортам «Файркреста», проехали по эллингу, обдирая то правый борт о стену эллинга, то левый о водолазный бот. Винт, отрабатывал полный назад, мы двигались, постепенно теряя скорость. Наконец остановились и даже нас понесло слегка назад. Хатчинсон дал малый вперед, чтобы нейтрализовать это движение и мы застыли на месте. Слева от нас был водолазный бот, справа стена. В этот момент чувства Дядюшки Артура, видимо, находились приблизительно в таком же состоянии, что и  обшивка его горячо любимого «Файркреста».

Хатчинсон сразу включил наш прожектор — надо было попытаться ослепить наших врагов. Я вышел на палубу, держа в руке автомат.

Вокруг царила, как говорится в книгах, деловая активность. Вернее, она царила до нашего появления. А теперь наши «друзья» застыли,  как громом пораженные, в тех позах, в каких они находились в момент нашего появления. Из люка трюма водолазного бота на нас уставились три физиономии. Это было обычное рыболовнее судно с дизельным двигателем, около пятнадцати метров длиной, примерно того же класса, что и  «Фармейн» — одна из двух шхун Хатчинсона. Двое мужчин на его палубе, застыли с ящиком в руках. Еще двое стояли тут же — один из них протянул руки к ящику, раскачивающемуся на крюке троса стрелы кранбалки. В этот момент этот раскачивающийся ящик, был единственным движущимся предметом в эллинге. Кранбалкой управлял человек, похожий на Томаса, поддельного таможенника — он застыл, как житель Помпеи, засыпанный пеплом Везувия двадцать столетий назад. Несколько человек в конце эллинга  согнувшись, держали в руках веревку, привязанную к очень большому ящику, который два водолаза помогали вытаскивать из воды. — Прятать концы в воду, это, видимо, был их фирменный метод. Ближе всего ко мне замер капитан Имри, по-видимому, руководивший работой, рядом с ним Лаворский и Доллман. Как-никак, это был их великий день: осуществлялись их заветные мечты, и они не хотели упустить ни одной великолепной минуты этого дня.

Я направил на эту троицу автомат и громко потребовал:

— Подойдите ближе! Да, да, все трое! Капитан Имри, если кто-нибудь из ваших людей попытается что-нибудь предпринять, или даже шевельнется подозрительно, я изрешечу вас троих. Трех ваших я уже отправил к праотцам и буду только рад удвоить это число. По закону, вам грозит максимум по пятнадцать лет. И это для таких кровожадных паразитов? Если вы мне предоставите хоть малейший шанс, я пристрелю вас не колеблясь. Вы мне верите, капитан Имри?

— Верю. — Его гортанный голос был глубоким и мрачным. — Это ты сегодня днем убил Квина?

— Он это заслужил.

— Жаль, что ему не удалось расправиться с тобой тогда, ночью, на «Нантсвилле. Тогда ничего этого бы не случилось.

— Давай быстро, по одному, к нам на борт, — приказ мой был жестким. — Первым — капитан Имри, затем — Лаворский, далее…

— Не двигаться! Только спокойно! — Голос был глухим и походил на шепот, но пистолет, который сильно уперся мне в спину, был красноречивее всяких слов. — Так… оружие на палубу.

Я бросил автомат на палубу и чтобы показать, что я настоящий профессионал, высоко поднял руки и медленно повернулся кругом:

— Ах это вы, Шарлотта! — Я знал, что делать, как себя вести. Я выбрал тон агента, которого удалось перехитрить, — немного ироничный, немного горький. — Я удивлен. Как вам удалось здесь оказаться? Не понимаю. — На ней были черные брюки и свитер, те же что и при нашем расставании, но все было совершенно мокрым. На смертельно бледном лице карие глаза неподвижно смотрели на меня.

— Я вылезла из окна спальни и пробралась на «Файркрест». Пряталась в задней каюте.

Все верно, ей пришлось добираться до яхты вплавь.

Шарлотта, не поворачиваясь приказала Хатчинсону:

— Выключите прожектор!

— Нужно выполнять все, что говорит леди! Я не хочу схлопотать пулю. — Произнес я.

Прожектор погас и больше не слепил глаза капитана Имри. Теперь хозяином положения стал он:

— Пистолет за борт, адмирал!

— Делайте то, что говорит вам джентльмен, — посоветовал я, и Дядюшка Артур бросил пистолет за борт.

Капитан Имри и Лаворский уверенным шагом направились к нам. Они теперь могли себе позволить быть уверенными, так как на нас были направлены шесть стволов. — Два вооруженных человека вышли из рулевой рубки водолазного бота, а также  троица, наблюдавшая за нами из люка трюма, и крановщик тоже успели вооружиться.

Глянув на этих вооруженных людей, я медленно с горечью произнес сказал:

— Значит, вы нас поджидали.

— Ну конечно, — весело подтвердил Лаворский. — Наша дорогая Шарлотта даже сообщила точное время вашего прибытия. Для вас это неожиданность, Калверт?

— Откуда вам известно мое имя?

— От Шарлотты, глупец! И должен признаться, что если мы и допустили ошибку, то только в том, что переоценили вас.

— Значит, все это ловушка. — Резюмировал я.

— Угу. А миссис Скурас — приманка в ней, — весело заметил Лаворский. Его веселость была неестественной. Он был на грани истерики, зная, что вот-вот ему придется увидеть, как нас всех будут убивать. — И вы, как и полагается в таких случаях, клюнули. А ведь у приманки с собой в непромокаемой сумочке был маленький, но очень мощный передатчик и, кроме того, пистолет. — И он снова чуть не подавился смехом. — Мы проследили весь ваш путь с Торбея. Ну, как вам все это нравится, господин тайный агент Калверт.